– Ты мерзкий мальчишка. – Она уже вновь взяла себя в руки. – Постыдился бы разглагольствовать о таких вещах в присутствии герра Кристофа! Если бы он знал, откуда взялись эти двадцать марок – и остальные деньги тоже, – он бы счел ниже своего достоинства поселиться в одном доме с тобой и был бы абсолютно прав. И какая наглость – утверждать, что ты дал мне эти деньги! Ты прекрасно знаешь, что если бы твой отец не увидел конверт…
– Точно! – заорал Отто, скривив обезьянью рожу и пустившись от возбуждения в пляс. – Именно этого я и хотел! Признайся Кристофу, что ты украла их у меня! Ты воровка! Воровка.
– Отто, как ты смеешь! – Фрау Новак с яростью схватила крышку от сковородки.
Я отпрыгнул назад, чтобы быть вне досягаемости, споткнулся о стул и тяжело шлепнулся на него задом. Тут вскрикнула Грета, радостно и тревожно. Дверь открылась. С работы вернулся герр Новак.
Это был представительный мужчина, невысокий, но кряжистый, с острыми усами, коротко остриженными волосами и кустистыми бровями. Отношение к происходящему выразилось у него в продолжительном ворчании, перемежающемся с отрыжкой. Он то ли не понял, что тут происходит, а может быть, ему было наплевать. Фрау Новак не стала объяснять. Только повесила крышку от сковородки на крючок. Грета вскочила со стула и бросилась к отцу с протянутыми руками:
– Папуля! Папуля!
Герр Новак улыбнулся ей, обнажив несколько огромных зубов, желтых от никотина. Наклонившись, он осторожно и ловко подхватил ее с каким-то любопытством и восхищением, точно большую вазу. Он был грузчиком в мебельном магазине. Затем не спеша поднял руку в знак приветствия, любезно, но без подобострастия.
– Салют!
– Папуля! Ты не рад, что герр Кристоф поселился у нас? – медоточивым голоском пропела Грета, опираясь на плечо отца. Тут герр Новак уже гораздо приветливее принялся трясти мне руку, словно получив новый заряд энергии, а затем похлопал меня по плечу.
– Рад! Конечно, рад! – Он покачал головой с решительным одобрением. –
– Ты опять пьян, отец! – воскликнула фрау Новак с отвращением. – Что герр Кристоф подумает о тебе?
– Кристоф не возражает, правда, Кристоф? – Герр Новак снова похлопал меня по плечу.
– Какой же он тебе Кристоф? Для тебя он – герр Кристоф. Ты что, не можешь отличить господина?
– Я бы предпочел, чтобы меня называли просто Кристоф, – сказал я.
– Правильно! Кристоф прав! Мы все из одного теста сделаны…
Отто схватил меня за другую руку.
– Кристоф уже почти член семьи!
Вскоре мы принялись за сытный ужин: рагу из легких, вареный картофель, черный хлеб и солодовый кофе. Впервые обладая таким богатством (я дал ей десять марок вперед за недельное проживание), фрау Новак от радости наготовила картошки на десятерых. Она все время подваливала ее мне в тарелку из огромной сковородки, пока у меня не сперло дыхание.
– Возьмите еще, герр Кристоф. Вы ничего не едите.
– Я никогда не ел так много за всю свою жизнь, фрау Новак.
– Кристофу не нравится наша еда, – сказал герр Новак. – Ничего, Кристоф, ты привыкнешь к ней. Отто был точно такой же, когда он приехал с острова. Он там пристрастился к разным лакомствам с этим англичанином.
– Придержи свой язык, отец, – сказала фрау Новак предостерегающе. – Не можешь оставить мальчика в покое? Он достаточно взрослый, чтобы самому решать, что хорошо, а что плохо.
Мы все еще ели, когда вошел Лотар. Он швырнул свою шляпу на кровать, вежливо, но молча пожал мне руку, слегка поклонился и занял свое место за столом. Мое присутствие, казалось, нисколько не удивило и не заинтересовало его. Он лишь слегка задержался на мне взглядом. Я знал, что ему только двадцать лет, но ему спокойно можно было дать и больше. Это был уже мужчина. Отто рядом с ним казался почти ребенком. На его худом, костлявом крестьянском лице отпечатались следы тяжкого труда многих поколений.
– Лотар учится в вечерней школе, – с гордостью сообщила мне фрау Новак. – Работает в гараже. И хочет изучать инженерное дело. Сейчас без диплома никуда не берут. Он должен показать вам свои рисунки, герр Кристоф, когда у вас будет время. Учитель их очень хвалил.
– Я охотно посмотрю.
Лотар молчал. Я был к нему расположен и чувствовал себя довольно глупо. Но фрау Новак твердо решила выставить его в лучшем виде.
– По каким дням у тебя занятия, Лотар?
– По понедельникам и четвергам. – Он упрямо продолжал есть, не глядя на мать. Затем, возможно, чтобы показать, что ничего против меня не имеет, добавил: – С восьми до половины одиннадцатого.
Как только мы покончили с ужином, он, не говоря ни слова, встал, пожал мне руку, снова слегка поклонился, взял шляпу и вышел.
Фрау Новак поглядела ему вслед и вздохнула:
