Напряжение разом схлынуло, но броуновское движение людей и техники продолжалось и далее минут пятнадцать, пока не удалось поймать и остановить последнего бегающего солдата.
Командир полка построил офицеров: запыхавшаяся и разгоряченная шеренга источала легкий перегар, а над головой клубился пар. Генерал прошел вдоль строя, недовольно покачал головой и велел собраться в клубе на разбор полетов.
Тесный солдатский клуб размещался на первом этаже одной из казарм. Первый вопрос генерала Кузьмичева удивил всех офицеров и был совсем не о результатах проверки боевой готовности. К удивлению Громобоева, и этот генерал был не менее мордат, чем Никулин. Такая же большая арбузоподобная голова и широкая красная морда.
– Чей транспорт стоит на КПП? Это какой-то бардак!
Действительно, на площадке перед КПП полка ютилось пять стареньких машинешек: тридцатилетняя «Волга», ржавый «москвич», горбатый «запорожец», подержанные «жигули», потрепанная «Нива» и лишь одна новая «Волга». Ах да, еще там стоял черный мотоцикл «Урал» с коляской начхима.
– Это автомобили наших офицеров, – начал было докладывать командир полка, пытаясь пояснить, что это не какие-то посторонние машины гражданских лиц, а свои, полковые.
– Я и говорю, бардак! Развели тут, понимаешь, анархию! Чья «Волга»?
– Какая? – уточнил кэп.
– «Газ-24»! – вновь рявкнул генерал.
– Моя, товарищ генерал-лейтенант! – доложил заместитель командира полка по строю. Эту «Волгу» вечно улыбающийся и неунывающий подполковник Смехов привез из Африки, где служил главным советником бронетанковых войск в армии Уганды. – Техосмотр пройден, машина исправна.
– Мне плевать, исправна она или нет, – сказал как отрезал генерал Кузьмичев. – Офицер, у которого есть личный автомобиль, – пропащий для службы. Он потерян для армии.
– Не понял, товарищ генерал-лейтенант, – всплеснул руками Смехов. – Для чего потерян? Для армии? Для какой?
– Повторяю. Офицер, у которого есть личный автомобиль, потерян для Советской армии! Для какой же еще!
– А я читал, что в американской армии у каждого офицера есть личный автомобиль, – подал реплику с места острый на язык майор Холостяков, у которого тоже был личный «москвич».
– Кто это сказал? – грозно спросил генерал.
– Я сказал, – ответил Холостяков и встал по стойке смирно.
– Объявляю вам строгий выговор за пререкания! Командир, сейчас же запишите ему взыскание. Повторяю, офицер, у которого есть личный автомобиль, потерян для военной службы! Командир полка!
– Я! – вскочил на ноги командир части и вытянулся в струнку. – Слушаю вас!
– Товарищ полковник, вы начальник гарнизона?
– Я! Так точно!
– Как начальнику гарнизона, я вам приказываю: любая машина должна выезжать за пределы гарнизона только с вашего личного разрешения! Ясно?
– Так точно! – вновь гаркнул полковник Плотников и вытянулся в струнку на все свои полтора метра роста.
– А разрешения на выезд выдавать – запрещаю!
– Слушаюсь, товарищ генерал-лейтенант. Так точно!
Офицеры в недоумении зашушукались, и по рядам пошел ропот недовольства. Примерно еще десять – двенадцать человек имели автомобили, помимо тех, что стояли на площадке.
– В чем дело? – повысил голос генерал.
– А как прикажете выезжать в город? – задал вопрос неугомонный майор Холостяков.
– На автобусе! Получайте увольнительную записку и езжайте на общественном транспорте.
– Мы вроде бы вышли из возраста срочной службы, не солдаты, – возмутился Эдуард. Как всегда, он не смог промолчать. – Даже в училище на последнем курсе был свободный выход в город.
– Ваша фамилия, товарищ капитан?
– Громобоев…
– Командир полка, запишите, что Громобоеву за нетактичное поведение выезд запрещен до февраля! И объявляю вам замечание за разговоры и нетактичное поведение. У этого капитана машина есть?
– Так точно! – подтвердил Плотников.
– Значит, поставьте ее на прикол и пусть проржавеет от крыши до днища. Займите его службой, нагрузите делами…
Эдуард в ярости заскрежетал зубами и сжал кулаки. Он сел на место и выругался.
Генерал потребовал показать мобилизационные документы и тревожные чемоданы. Громобоев только недавно начал оформлять документацию, карта была склеена, но на ней не было нанесено ни одной надписи, ну а полупустой тревожный чемодан содержал лишь котелок, ложку и полотенце.
– Капитан, как я посмотрю, вы действительно заняты лишь своей машиной! Возможно, вам пора отправиться послужить в Забайкалье или на Кавказ?
– Спасибо, я только прибыл из Афганистана.
Полковники из свиты генерала переглянулись и дружно принялись делать пометки в блокноты. Генерал продолжил публичную порку Громобоева:
– Ну и что? Уверен, кавказский горный воздух вам будет полезнее наших сырых болот. Капитан, где ваш сухой паек на трое суток и деньги на первые дни войны? Чем собираетесь питаться? Шпротами и сгущенкой? – вопрошал генерал, тыкая банками под нос Громобоеву.
Эдик не растерялся и ответил:
– Этих продуктов мне хватит на три дня. Китайский пехотинец довольствуется килограммом риса на неделю! А деньги положу с первой же получки…
