– Ну что, волчата, так злобно зыркаете? – накинулся на них Эдуард. – Этот генерал правду говорит ведь! Только и можете с безоружными женщинами и детьми расправляться. А в настоящем деле вы трусы и после первых выстрелов драпанете. Вот вы мне все о независимом Азербайджане говорите, о своей азербайджанской армии. Да вы ведь не солдаты и все вы не бойцы! Дисциплины в вашем войске не будет, долбанут вас хорошенько, и побежите без оглядки до самого Баку! Только и умеете, что урюк выращивать…
– Это мы еще посмотрим, кто кого… – с угрозой в голосе пообещал Гасанов. – Всех порежу!
А хитрец и провокатор Мамедов шикнул на товарища и с ухмылкой ответил:
– Мы мирные люди, и нам нечего делить. Это все вы, русские, нас провоцируете и стравливаете! Я не собираюсь воевать, я торговать буду, виноград буду вам, русским, возить. А вы его будете покупать, дорого покупать… Я буду хозяином тут у вас, в России! Богатым хозяином! А дурачки пусть с автоматами по горам бегают…
О внеплановой политинформации генерала Ослоняна кто-то доложил руководству, и разразился скандал. Эдик случайно оказался свидетелем, как заместитель командующего генерал Кузьмичев распекал того на самых повышенных тонах:
– Я вам запрещаю общаться с солдатами и разжигать национальную рознь! Слышите, товарищ генерал? Запрещаю, строго-настрого!
– Да я просто хотел пояснить… – попытался возразить Ослонян.
– Объяснять будете в Ереване или в Степанакерте, когда вас туда переведут! А здесь – не надо!
Вскоре маленького генерала командование действительно по-тихому перевело на Кавказ, служить на родине. Офицеры полка искренне о нем сожалели, особенно Раскильдиев – очень уж забавное у них вышло с этим начальником общение…
Тем временем в казармы зачастили проверяющие (один, два, а то и три), по той простой причине, что в их второразрядной части начиналась настоящая революция – через полгода предстояло развернуть полк в дивизию и призвать из запаса десять тысяч приписного состава.
Эта нерадостная перспектива пугала и нервировала офицеров, привыкших служить в тишине и покое. Ведь самое ужасное, что может придумать начальство для офицеров части сокращенного состава (по-простому – кастрированной части) – это провести учение с отмобилизованием приписного состава до полного штата. Кошмар! Еще вчера у тебя почти не было солдат, и вдруг появляется целая армада! Да каких! Настоящих «партизан»! Неорганизованных, разболтанных, не желающих выполнять приказы, постоянно пытающихся сбежать в самоволку к семье, полупьяных, не обученных либо когда-то имевших навыки военной службы, но утративших их. Вот такое тяжелое испытание надвигалось на пулеметный полк, который должен был превратиться в полнокровную дивизию. Чтобы эту дикую орду разместить, требовалось построить в полевых условиях временные жилища, столовые, склады, бытовки и, конечно, Ленинские комнаты (а как же без них, без агитации и пропаганды нельзя ни дня!).
Каждый батальон, каждая отдельная рота по весне выделили по нескольку военнослужащих для начала строительства. Как строить, чем строить и кем строить лагеря – эти вопросы окружное командование не волновало. Командиры должны были сами выкручиваться, как могли и даже если не могли. Первая проблема – материалы. Необходимо было воздвигнуть каркасы казарм с крышами, стенами, с нарами, с остроугольными крышами, так называемые «чумы», а поверх них позже натянуть брезенты, которыми обычно укрывают технику.
Танковому батальону требовалось возвести двенадцать «чумов» для размещения и проживания целого полка. Где взять строительный лес? Бесполезно пытаться закупить бревна, балки, доски, рейки в магазине или на промышленной базе в эпоху тотального дефицита. Нужных материалов там нет. Так ведь даже если и найдешь строительный Клондайк, на эти цели средств-то ни рубля не выделено! А помимо стройматериалов еще необходимо заготовить несколько машин дров для печей, ведь учения планировались в октябре – ноябре, а это не самое теплое время года на северо-западе.
Откуда взять дровишки? Из леса вестимо… Вот только другая беда – вокруг полигона заповедные леса и рубить их легально никто не даст разрешения. Что делать? Выходило, что военные должны действовать самовольно, на свой страх и риск!
Первый рабочий десант танкового батальона – два лейтенанта и десять солдат – убыл в лес в конце апреля. Первопроходцы пробили колею, поставили в глубине леса две палатки, вывезли полевую кухню, столы, скамьи, и начался подпольный лесоповал и строительство.
