Как-то ближе к ужину к полку примчалось несколько полицейских машин, которые блокировали въезды и выезды из городка. Служители закона и раньше частенько устраивали облавы на подвыпивших офицеров, которых тянуло на подвиги, ведь русские лихачи в невменяемом состоянии регулярно садились за руль. Командование обычно прилагало титанические усилия, улаживая проблемы с немецкими законами. В гарнизоне изменили правила хранения транспорта. Теперь в первый же день после приобретения машины, комендант гарнизона её арестовывал, и ставил на полковую штраф-стоянку. Офицеры и прапорщики по мере сил саботировали этот приказ, прятали машины на немецких улицах, попадались, наказывались, и эта борьба шла с переменным успехом. Но в этот раз было явно что-то другое. Две полицейские машины блокировали автопарк и почему то не пропускали внутрь военный самосвал.
Шеф полиции и его помощник прибыли в кабинет командира, туда же вызвали переводчика и зам командира по тылу Зверева. Этот моложавый холёный майор, был ровесником Громобоева, ему едва перевалило за тридцатник, а он уже успел окончить академию! Беседа длилась несколько часов, а в полку тем временем росло недоумение и недовольство наглым самоуправством со стороны немцев.
— Наглые реваншисты! Проклятые НАТОвцы! — возмущаясь, брюзжал бывший парткомовец Возняк. — Совсем обнаглели, едва только переметнулись в ФРГ! Скоро ходить будем по разрешениям — устроят гетто!
Эдик слушал его в пол уха, потому что писал отписку по травме и не реагировал на восклицания новоявленного психолога, тем более, что у них с бывшим парторгом-путчистом отношения не складывались, не было ничего общего. Внезапно пронзительно зазвонил телефон. Капитан снял трубку, выслушал и поспешил на выход.
— Ты куда помчался, словно на пожар? — встрепенулся Возняк.
— К командиру, — пояснил капитан, хватая со стола фуражку.
В кабинете Кудасова стояла напряжённая тишина. Один немец писал протокол, второй немец курил, вальяжно развалившись в кресле, вместе с ним нервно курили Зверев и Статкевич.
— Капитан Громобоев! Немедленно вызвать вот этих прапорщиков к вам в кабинет! — Кудасов толкнул по столу листок бумаги со списком фамилий. — Скажите им, пусть пишут явку с повинной!
— Какую повинную? А по какому преступлению? — попытался уточнить Эдуард.
— Они знают! И пусть не вздумают запираться! Чистосердечное признание облегчит им… В общем быстро! Бегом! И арестованного немцами прапорщика Зверлинга пусть приведут ко мне в кабинет.
Майор Зверев вскочил и тоже ринулся на выход.
— Куда! — рявкнул командир. — Сидеть!
— Я на склад! Уточню размеры хищений.
— Раньше надо было следить, майор Зверев! — комполка побагровел словно помидор. — Развели в гарнизоне зверинец! Зверев, Зверлинг… Чую темните и втихаря воду мутите. Но разберёмся и всех сурово накажем!
Зверев что-то нечленораздельное промычал в ответ, а Кудасов велел толмачу-артиллеристу старшему лейтенанту:
— Переводчик, ты толком и подробно переведи немцам мои слова.
Эдуард вышел в коридор и начал читать список фамилий: начальник склада КЭС, командиры взводов обеспечения батальонов, начальник бани. Послал к подозреваемым посыльных, но никого не нашли, все попрятались. Старшим на задержанной машине был бывший подчинённый прапорщик Зверлинг, но и он куда-то из-под немецкого ареста умудрился сбежать. Отвлек внимание, сиганул через забор, и был таков!
Громобоев вернулся в музей и продолжил писать отчёт. Не прошло и получаса, как в помещение ворвался полковник Кудасов и заорал, сильно брызгая слюной.
— Капитан, где прапорщики? Я же приказал!
— Я их вызвал, — ответил Эдуард, вставая со скамьи. — Никого нет, прячутся…
— Это я могу вызвать, а вы должны обеспечить явку! Немедленно разыскать!
Полк подняли на ноги, но провинившихся и след простыл. Оказалось, майор Зверев усадил всех жуликов в свой «УАЗик» и увёз в штаб дивизии, якобы разбираться. Только теперь Эдик толком смог узнать, что же произошло. А случилось вот что…
Каждый год осенью для нужд полковых котельных завозили уголь в брикетах. Это был не привычный для нашей России каменный уголь, а прессованная угольная пыль и крошка, овальной формы. Брикеты плоские сверху и снизу. Две котельные отапливали и казармы и городок. Топили плохо, в казармах и квартирах было прохладно и сыро. Тыловики сетовали на старые, изношенные сети, мол, не хватает котлам мощности и много потерь из-за дырявых труб. Ежедневно один из прапорщиков назначался старшим на уголь, и почему-то ездили постоянно одни и те же и люди. Прапорщики отправлялись на погрузку с большим удовольствием. Машина утром выезжала, к обеду привозила уголь на склад, выгружалась, снова ехала на железнодорожную станцию, и так каждый день. Рутина…
