– А такое, ты и сам небось понял, нам, шоферам, прицепы ни к чему. Знаем, как это делается: увеличил норму выработки, сократил пробег, давай все подтягивайся, а расценочку за грузокилометр срежут, какого же черта бить по своему карману? Славы на день, а потом что? Мы на тебя не в обиде, так и держись…
– Это кто мы? – спросил я как можно спокойнее. – Мы – это ты?
– Да не я один, – заморгал глазами Джантай.
– Врешь, гнида паршивая! Назло тебе буду ходить с прицепом… Душу положу – добьюсь. А сейчас – вон отсюда! Я еще доберусь до тебя!
– Ну-ну, ты не больно! – огрызнулся Джантай. – Знаю тебя, чистенького… подумаешь. А что касается того, гуляй, пока гуляется…
– Ах ты!.. – вскрикнул я вне себя и двинул его со всей силы под челюсть.
Он как сидел на краю ямы, так и опрокинулся. Малахай покатился по земле. Я выскочил из ямы, бросился к нему. Но Джантай успел встать на ноги, отпрыгнуть в сторону, завопил на весь двор:
– Хулиган! Бандит! Драться? Найдется на тебя управа! Распоясался, зло срываешь!..
Со всех сторон сбежались люди. Прибежал и Алибек.
– В чем дело? За что ты его?
– За правду! – закатывался Джантай. – За то, что правду сказал в глаза!.. Сам прицеп выкрал, завалил его на перевале, нагадил, а когда другие честно берутся исправить ошибку, драться лезет! Теперь ему невыгодно, славу упустил!..
Алибек ко мне. Побелел, заикается от гнева.
– Подлец! – толкнул он меня в грудь. – Зарвался, мстишь за перевал! Ничего, без тебя обойдемся. Без героев!..
Я молчал. Я не в силах был что-либо сказать. Я был так потрясен наглой ложью Джантая, что не мог вымолвить ни слова. Товарищи хмуро смотрели на меня.
Бежать, бежать отсюда… Я подскочил к машине и погнал ее вон из автобазы.
По дороге я напился. Забежал в придорожный магазинчик – не помогло, остановился еще раз, выпил полный стакан. А потом понесло – только мелькают мосты, придорожные знаки да встречные машины. Повеселел вроде. «Эх, – думаю, – пропади все пропадом! Чего тебе не хватает, крутишь баранку, ну и крути. А Кадича… Чем она хуже других? Молодая, красивая. Любит тебя, души не чает. На все готова ради тебя… Дурак неблагодарный!»
Приехал домой уже вечером, стою в дверях, шатаюсь. Полушубок свисает сзади на одном плече. Я иногда освобождаю правую руку, чтобы удобней было за рулем. Привычка такая с детства, когда камни пулял мальчишкой.
Асель кинулась ко мне.
– Ильяс, что с тобой? – Потом, кажется, сообразила, в чем дело. – Ну, что же ты стоишь? Устал, замерз? Раздевайся!
Хотела помочь, но я молча оттолкнул ее. Стыд приходилось прикрывать грубостью. Спотыкаясь, пошел по комнате, с грохотом опрокинул что-то, тяжело опустился на стул.
– Что-нибудь случилось, Ильяс? – Асель беспокойно заглядывала в мои пьяные глаза.
– А ты что, не знаешь, что ли? – Я опустил голову: лучше не смотреть. Я сидел, ожидал, что Асель начнет упрекать меня, жаловаться на судьбу, проклинать. Я готов был выслушать все и не оправдываться. Но она молчала, как будто не было ее в комнате. Я осторожно поднял глаза. Асель стояла у окна спиной ко мне. И хотя я не видел ее лица, знал, что она плачет. Острая жалость стиснула мое сердце.
– Знаешь, я хочу сказать тебе, Асель, – нерешительно начал я. – Хочу сказать… – и умолк. Не хватило духу признаться. Нет, не мог я нанести ей такой удар. Пожалел, а не надо было… – Мы, пожалуй, не сможем скоро поехать к твоим в аил, – повернул я разговор в другую сторону. – Попозже как-нибудь. Сейчас не до этого…
– Отложим, не к спеху… – отозвалась Асель. Вытерла глаза, подошла ко мне. – Ты сейчас не думай об этом, Ильяс. Все будет хорошо. О себе лучше подумай. Странный ты какой-то стал. Не узнаю я тебя, Ильяс…
– Ну ладно! – перебил я ее, раздраженный тем, что смалодушничал. – Устал, спать хочу.
Через день на обратном пути я встретил Алибека по ту сторону перевала. Он шел с прицепом. Долон был взят.
Увидев меня, Алибек выскочил на ходу из кабины, замахал рукой. Я сбавил скорость. Алибек стоял на дороге радостный, торжествующий.
– Привет, Ильяс! Выходи, покурим, – крикнул он.
Я притормозил. В кабине Алибека за рулем сидел молоденький паренек, второй шофер. На колеса машины были намотаны жгутами цепи. Прицеп был на пневматических тормозах. Это я сразу заметил. Но не остановился, нет. Удалось тебе – хорошо! А меня не трогай.
– Стой, стой! – побежал за мной Алибек. – Дело есть, остановись, Ильяс! Ах ты, шайтан, что же ты?.. Ну ладно же…
Я разгонял машину. Кричи не кричи. Никаких у нас с тобой дел нет. Мое дело давно погорело.
Нехорошо я поступил, я потерял в Алибеке лучшего друга. Ведь он был прав, прав во всем, теперь-то я понимаю. Но тогда не мог простить, что он до обидного просто и быстро добился того, что стоило мне стольких нервов, такого напряжения и труда.