– Я постарался не вмешивать вас в эту историю, – сказал я. – Даже не знаю почему. Так или иначе, к этому делу я уже не имею отношения. Прошлой ночью я съел свою порцию грязи, напился и уснул с бутылкой. Теперь этим делом занимается полиция, и меня предупредили, чтобы я не совался.
– Вы не вмешивали меня в эту историю, – спокойно сказала мисс Риордан, – так как считали, что полиция не поверит, будто меня привело в ту лощину только праздное любопытство. Что за мной заподозрят какую-то вину и будут таскать меня, пока я не превращусь в развалину.
– Почему вы решили, что я так считал?
– Полицейские – порядочные люди, – непонятно к чему сказала она.
– Я слышал, что только на первых порах.
– О, вы сегодня циничны. – Она окинула кабинет небрежным, но зорким взглядом. – Вам хорошо здесь работается? В денежном смысле? То есть много ли вы зарабатываете – при такой мебели?
Я хмыкнул.
– Это означает, что мне нужно думать о своих делах и не задавать глупых вопросов?
– А если попытаться, получится?
– Теперь и вы задаете глупый вопрос. А все же почему вы умолчали обо мне в полиции? Потому что у меня рыжеватые волосы и красивая фигура?
Я промолчал.
– Подойдем с другой стороны, – бодро сказала мисс Риордан. – Хотите знать, кому принадлежало это нефритовое ожерелье?
Я почувствовал, что мое лицо деревенеет. Думал я напряженно, однако точно вспомнить не мог. И вдруг вспомнил. Об ожерелье я не говорил ей ни слова.
Я потянулся за спичками и снова разжег трубку.
– Не особенно, – сказал я. – А что?
– А то, что я знаю.
– Угу.
– Вы на удивление разговорчивы.
– Ладно, – проворчал я. – Вы приехали, чтобы сказать мне. Так говорите.
Голубые глаза мисс Риордан широко раскрылись, и мне на миг показалось, что повлажнели. Она закусила нижнюю губу и уставилась на стол. Потом пожала плечами и открыто улыбнулась:
– О, я знаю, что слишком любопытна. Но во мне есть кровь ищейки. Мой отец, Клиффорд Риордан, семь лет был начальником полиции Бэй-Сити.
– Кажется, припоминаю. Что сталось с ним?
– Его сместили, он этого не вынес. Шайка игроков, возглавляемая типом по прозвищу Лэрд Брюнет, протолкнула в мэры своего человека. После этого отца перевели заведовать архивом, а в Бэй-Сити архив меньше чулана. Отец уволился, года два ничем не занимался, а потом умер. Вскоре после него умерла мать. И вот уж два года я одна.
– Мне очень жаль, – сказал я.
Мисс Риордан загасила окурок. Следов помады на нем не было.
– Я говорю об этом к тому, что мне нетрудно ладить с полицейскими. И пожалуй, следовало бы сказать вам об этом вчера ночью. А сегодня утром я выяснила, кто занимается этим делом, и поехала к Рэнделлу. Сперва он немного разозлился на вас.
– Ничего, – сказал я. – Скажи я ему правду, он бы все равно не поверил. Теперь сделает мне выволочку, и только.
Она вроде бы обиделась. Я поднялся и открыл второе окно. Шум машин врывался с бульвара волнами, словно приступы рвоты. Я почувствовал себя отвратительно, достал из тумбы стола бутылку и плеснул себе виски.
Мисс Риордан неодобрительно посмотрела на меня. Я уже не выглядел солидным человеком. Однако не произнесла ни слова. Я выпил, убрал бутылку и сел.
– Мне вы не предложили, – холодно сказала она.
– Прошу прощения. Сейчас только одиннадцать или даже меньше. Мне казалось, вы не станете пить в такую рань.
В уголках глаз у нее появились морщинки.
– Это комплимент?
– В моем кругу – да.
Мисс Риордан задумалась. Для нее это ничего не значило. При повторном размышлении для меня тоже ничего не стало значить. Но от виски мне полегчало.
Она подалась вперед и неторопливо провела перчатками по настольному стеклу:
– Вы не хотели бы взять помощницу? Если бы вам это стоило лишь доброго слова время от времени?
– Нет.
Мисс Риордан кивнула:
– Я так и думала. Выложу, пожалуй, вам все свои сведения и отправлюсь домой.
Я промолчал и снова разжег трубку. Она придает человеку задумчивый вид, когда он не думает.
– Во-первых, мне пришло в голову, что такое нефритовое ожерелье представляет собой музейную ценность и должно быть хорошо известно, – сказала мисс Риордан.
Я держал спичку в руке, она не гасла, и огонь подбирался к пальцам. Потом осторожно задул ее и бросил в пепельницу.
– Я ничего не говорил вам о нефритовом ожерелье.
– Мне сказал лейтенант Рэнделл.
– Ему нужно бы пришить застежку на рот.
– Он знал моего отца. И я обещала никому не говорить.
– Сказали же мне.
– Вы уже знали, глупый.
Рука ее внезапно взлетела, словно поднимаясь ко рту, но замерла на полпути и медленно опустилась, глаза широко раскрылись. Это была хорошая игра, но мне было известно кое-что, портившее ее.
– Вы ведь знали? – Она торопливо выдыхала слова.
– Нет, я думал, что это бриллианты. Браслет, серьги, кулон, три кольца, одно из них еще с изумрудами.
– Не смешно, – сказала мисс Риордан. – Даже не забавно.
– Ожерелье из нефрита фэй-цзюй. Шестьдесят бусин, каждая каратов по шесть. Стоит восемьдесят тысяч.
– У вас такие милые карие глаза, – сказала она. – А вы считаете себя грубым.
– Итак, кому оно принадлежит, и как вы узнали об этом?
