– О Блейне?
– Он человек, как и все мы, – сказал Хемингуэй. – Грешник – но человек.
– Что за дела крутил Сондерборг?
– Ты что, не слушал ничего? Я-то решил, что тебе можно подать дельную мысль. Видно, ошибся.
– Ты не знаешь, что он там крутил, – сказал я.
Хемингуэй достал платок и вытер лицо.
– Приятель, мне признаваться в этом неприятно, – сказал он. – Но ты сам должен понимать, что если бы мы с Блейном знали его дела, то не повезли бы тебя к нему или ты не вышел бы оттуда, по крайней мере на своих двоих. Само собой, я говорю о серьезных делах. Не о такой ерунде, как гадание на стеклянном шарике.
– Не думаю, что меня собирались выпустить на своих двоих, – сказал я. – Есть такое снадобье – скополамин, от него люди иногда начинают говорить, сами того не сознавая. Средство не совсем надежное, как и гипноз, но часто срабатывает. Похоже, мне ввели его, хотели выпытать, что я знаю. Но заинтересоваться этим Сондерборг мог только по трем причинам. Либо его попросил Амтор, либо Лось Мэллой упомянул, что я был у Джесси Флориан, либо он решил, что полиция устроила ему ловушку.
Хемингуэй тоскливо уставился на меня:
– Не пойму, о чем ты. Кто такой Лось Мэллой?
– Здоровенный парень, который несколько дней назад убил человека на Сентрал-авеню. О нем сообщали в ваших сводках, если только ты их читаешь. И возможно, у тебя есть его описание.
– Ну и что?
– А то, что он прятался у Сондерборга. Я видел его, он лежал на кровати, читал газету.
– Как ты вырвался оттуда? Разве тебя не заперли?
– Оглушил санитара пружиной от койки. Мне повезло.
– Этот Лось тебя видел?
– Нет.
Хемингуэй отъехал от бровки, и на его лице появилась широкая усмешка.
– Вот оно, значит, что. Все ясно. Как божий день. Сондерборг прячет тех, кто прячется от полиции. Если, конечно, у них есть деньги. Обстановка у него самая подходящая. И доходы неплохие.
Он прибавил газу и свернул за угол.
– Черт, я думал, он торгует наркотиками. – В голосе Хемингуэя звучало омерзение. – Имея за собой хорошую поддержку. Но ведь это не те масштабы. Гроши.
– Слышал когда-нибудь о подпольной лотерее? Тоже не те масштабы, если судить по одной конторе.
Хемингуэй резко свернул за угол и кивнул:
– Верно. И китайские бильярдные, и бинго, и тотализатор. Но сложи все это вместе и отдай в руки одному человеку, тогда появится смысл.
– Какому человеку?
Хемингуэй снова как бы одеревенел. Губы его сжались, было видно, что челюсти плотно стиснуты. Мы ехали по Дескандо-стрит. Даже в предвечернее время на ней было спокойно. Когда мы приблизились к Двадцать третьей, она почему-то стала не столь уж спокойной. Возле дома Сондерборга стояла машина, но в ней никого не было. Двое мужчин разглядывали пальму, словно решая, как бы ее передвинуть. В глубине квартала какой-то человек проверял водопроводные счетчики.
При дневном свете дом выглядел замечательно. У передних окон сплошной светлой массой цвели бегонии, вокруг белой акации в цвету росли анютины глазки. На веерообразной решетке распускались вьющиеся алые розы. Над грядкой с душистым горошком порхала бронзово-зеленая колибри. Дом походил на жилище пожилой обеспеченной пары, увлекающейся садоводством. Предвечернее солнце придавало этой картине тихое, зловещее спокойствие.
Хемингуэй проехал мимо дома, в уголках его рта дрожала сдержанная улыбка. Он засопел. На ближайшем перекрестке свернул, посмотрел в зеркало заднего обзора и увеличил скорость.
Проехав три квартала, он снова остановился у обочины, повернулся ко мне и уставился суровым, немигающим взглядом.
– Полиция Эл-Эй. Одного из стоящих возле пальмы я знаю. Фамилия его Доннелли. Обложили дом. Так ты ничего не говорил своему приятелю, а?
– Я же сказал, что нет.
– Начальник будет в восторге, – проворчал Хемингуэй. – Заявились сюда и даже не заглянули к нам по пути.
Я промолчал.
– Этого Лося Мэллоя взяли?
Я покачал головой:
– Насколько мне известно, нет.
– Сколько ж тебе известно, приятель? – очень мягко спросил Хемингуэй.
– Не много. Между Амтором и Сондерборгом нет никакой связи?
– По-моему, никакой.
– Кто правит этим городом?
Молчание.
– Я слышал, игрок по имени Лэрд Брюнет выложил тридцать тысяч на избрание мэра. По моим сведениям, ему принадлежат клуб «Бельведер» и оба игорных судна.
– Может быть, – вежливо сказал Хемингуэй.
– Где можно найти Брюнета?
– Что ты спрашиваешь меня, малыш?
– Куда бы ты подался, если б потерял убежище в этом городе?
– В Мексику.
Я засмеялся:
– Ладно, сделай мне одно большое одолжение.
– С удовольствием.
– Отвези снова в центр.
Хемингуэй отъехал от обочины и неторопливо повел машину тенистой улицей в сторону океана. У муниципалитета мы въехали на стоянку полицейских машин, и я вылез.
– Загляни как-нибудь проведать меня, – сказал Хемингуэй. – Скорее всего, я буду чистить плевательницы. – И протянул мне свою лапищу. – Не обижаешься?
– М.П.В., – сказал я, пожимая ее.
Хемингуэй расплылся в улыбке. Едва я собрался уходить, он окликнул меня. Осторожно поглядел по сторонам и прижался губами к моему уху.
