- А-а-а, Тони Джонсон! Проходи, Тони. Прошу, садитесь, миссис Джонсон. Очень приятно, когда родители готовы потратить время, чтобы сопроводить своих детей и поприсутствовать на наших беседах. Ведь правильная трудовая ориентация так важна для подростка. Здесь у меня твои анкеты, Тони. М-да, что-то многовато чернил. Это что - галочки?
Тони густо покраснел. Он почувствовал, как его спина мгновенно вспотела. Разве он виноват в том, что ручка текла!
- Тони! Убери волосы со лба, - шепнула мать.
Трудовик улыбнулся.
- Бог с ними, с волосами, миссис Джонсон. Итак, Тони. Я вижу, ты не до конца заполнил анкету.
- Говорила же ему, - вмешалась в разговор миссис Джонсон, - любые анкеты приноси домой. И вот вам. Разве я не говорила тебе, Тони?
Тони хотелось провалиться сквозь землю.
- Это не имеет значения, миссис Джонсон, - сказал Трудовик и взглянул на часы. - Я вижу, ты указал, что самый трудный для тебя предмет - правописание…
- Он с этим легко справится, - перебила его миссис Джонсон. - Стоит только позаниматься. Сама-то я всегда грамотно писала.
- Пожалуй, стоило бы Тони научиться правильно писать свою фамилию, - заметил Трудовик.
- Вечерняя школа, - сказала миссис Джонсон, - она исправит дело с его правописанием.
Трудовик вздохнул. Тони весь горел. Ему было так муторно, что он готов был расплакаться в свои шестнадцать. Разве его вина, что ему не даются чистописание и правописание? Он же старался. А послушать людей, так плохо писать - это чуть ли не преступление.
Трудовик взял в руки белую анкету.
- К сожалению, Тони, твой учитель считает, что работа служащего не для тебя. Так что нам надо поразмыслить над тем, как быть. В конце концов, не всем же обязательно иметь склонности к делопроизводству, правда?
Голос у него был добрый. В общем, неплохой парень. Но Тони знал, что произвел удручающее впечатление на Трудовика. Ведь тот, наверное, получил хорошее образование. Он-то сдал на ОУ и на ПУ. Люди, окончившие колледж, всегда смотрели свысока на тех, кому не нравилось читать и писать.
- Тебе не противно лазить по стремянке? - спросил Трудовик. - У тебя не бывает раздражения на руках от цемента? Сможешь поднять сто фунтов?
- Не будет мой Тони ходить в спецовке! Мой Тони пойдет служить. Получит чистую работу, будет носить чистые белые сорочки. Не пойдет мой Тони заниматься отвратительной черной работой!
Трудовик провел ладонями по лицу.
- Миссис Джонсон, вы отдаете себе отчет в том, сколько у нас безработных в этом городе? Работы не хватает для всех бывших школьников. И такой мальчик, как ваш Тони, не может позволить себе роскошь выбора.
- Не буду я служить, - упорно сказал Тони. - Лучше буду подметать улицы.
- Санитарная служба, - тут же подхватил Трудовик. - Если этому делу отдавать все силы, работа не хуже любой другой.
Трудовик, разумеется, в жизни не подмел ни одной улицы.
Миссис Джонсон поднялась.
- Идем сейчас же, Тони. Мы пришли сюда не за тем, чтобы нас оскорбляли. Мой Тони пойдет на ту работу, которая ему больше подходит.
- А что же подходит вашему Тони? - устало проговорил Трудовик. Он положил руку на залитую чернильными кляксами анкету. - Что тебе подходит, парень? В чем ты силен? Что тебе нравится делать?
- Ничего, - пробормотал Тони и вышел из комнаты. Больше терпеть было не в его силах.
- Пожалуйста, пришлите сюда следующего, - услышал он за спиной голос Трудовика. - Мне еще сорок человек надо принять.
- Тони! Мне стыдно за тебя! Как можно было так отвечать этому джентльмену?!
Тони взорвался.
- Какого черта! - закричал он. - Все равно нет работы. Сплошная безработица. Он же сказал. Зачем спрашивать, какая мне нравится работа, когда ее все равно нет. - Вдруг он посветлел: - Ой, мама, ведь мне сегодня кормить кроликов в школе. Я дам им на обед одуванчики.
- Этот человек носит парик, - пробормотала мать.
- А-а-а, Луис Кам. Садись, Луис. Ты без родителей?
Луи ответил:
- Нет. То есть да. Мама занята бутылками, то есть больными. А папа вроде как пошел за пособием.
- Тебя, я вижу, интересует музыка. (Луи услышал, как заурчало у Трудовика в животе.) К сожалению, музыка недоступна тем, кто не имеет соответствующего образования.
Много ты понимаешь, подумал Луи. Разве Трудовик не слышал о группах? О том, что можно играть в ночных заведениях? Кто угодно может организовать группу и получить ангажемент. Был бы талант. Луи отстучал об колено сложный ритм.
- Ты на чем-нибудь играешь?
- Все никак не соберусь.
Он-то знал, что не видеть ему эстрады. Он это прекрасно знал. Потому что не хватало таланта. И дело не в том, что он черный. Раз нет таланта… Ведь он не умел играть даже на гитаре.
Трудовик взял в руки белую анкету.
- Учитель ничего не пишет о твоих музыкальных способностях, - сказал он.
- А что он обо мне знает? - спросил Луи.
Будто старик Чиддл скажет хоть что-нибудь доброе о ком-то из класса «Д»!
- Ты не боишься высоты? - спросил Трудовик. - У тебя не бывает раздражения на руках от цемента? Можешь поднять сто фунтов?
- Да у меня все в норме. Меня с Майком ждет работа на заводе.
- Не рассчитывай на это.
- Правду говорю. Дело в шляпе.
