Беленые стены этого одноэтажного шедевра архитектуры с тремя облупившимися колоннами редко служили по назначению. Здание давно сдавалось в аренду, а потому здесь располагалось средоточие жизни — местный универмаг и кабинет главы сельсовета. Еще одно помещение пустовало и лишь изредка его отпирали, чтобы разместить избирательный штаб на время выборов или если в село приезжал доктор с медсестричкой для ежегодной диспансеризации из областного центра.
Так что, если бы пылюкановцев спросили о трудностях жизни, они все как один махнули бы рукой и сказали, что им некогда точить лясы, мол, огород сам себя не выполет, а корова не подоит.
За счастье считалось, что в девяносто четвертом сюда провели электричество, а в две тысяче седьмом установили усиленный электрощиток, который не вырубало по три раза за месяц.
В семидесятых годах прошлого века, здесь располагалась внушительных размеров молочная ферма, но предприятие захирело к середине девяностых. Связью с внешним миром служил один единственный рейсовый автобус. В семь утра, и в два часа пополудни, пылюкановцы могли вырвать из оков родной обители и посетить город.
Таковым называлось любой населенный пункт, который мог похвастаться филиалом банка, базаром, отделением почты и больницей.
Именно здесь, в Пылюкановке жила Анна Витальевна Громушкина. В народе баба Нюра. Крепкая русская женщина, держала в идеальной порядке хозяйство в полтора гектара, на котором уместился огород, курятник и козлятник. Баба Нюра была великолепной дояркой в прошлом, которая в свое время, души не чаяла в своей любимой корове Азизе. Но ненаглядную скотинку пришлось продать, после злополучного дефолта, чтобы дочка могла переквалифицироваться в парикмахера и оплатить соответствующие курсы.
С тех пор тоска по протяжному мычанию не заглушалась привычным кудахтаньем и громким режущим кукареканькаем по утрам, а козы блеяли вяло и без характера, но пережить еще одну потерю двурогой безмолвной подруги не было никакого желания. «Никаких коров!» — решила баба Нюра.
Анне Витальевне помогал по хозяйству бывший десантник в отставке — Василий Федорович Кипотченко. Для местных Васька- Кипяток.
Уж больно вспыльчивым был по молодости этот экземпляр, а еще большим охотником до самогона.
В армии прошли сокращения и Васю поперли в числе первых. Он запил с горя, довел жену до развода и вернулся в родную Пылюкановку доживать дни. В сорок пять, жизнь для него представлялась жутким, бескрайним болотом, в котором только и оставалось что тихонько утонуть.
Из всех огородниц, только баба Нюра привлекла Васю на помощь и не прогадала. У мужика открылось второе дыхание и руки оказались золотыми. Алкоголизму периодически давался бой, но случались и разгромные поражения. Словом, все как у всех.
Именно Вася встречал меня в аэропорту Чебоксар, терпеливо ожидая почти два часа, пока я получала свой скромный багаж. Очутившись на тротуаре, где таксисты со всеми возможными акцентами налетели на меня, как пчелы на сахарную подкормку, я, на почти чистом русском ответила, что меня встречают и под недовольные взгляды, пошла на стоянку.
Майское солнце слепило глаза, но относительная чистота на территории аэропорта и прохладный свежий ветерок, казались благословенными, по сравнению с шумом и грязью Индии.
Вася, стоял ссутулив спину, прислонившись к дверце машины, на которой приехал. Чистая рубашка, строгие брюки и кожаная куртка значились в списке парадного гардероба единственными, насколько я помнила. Гладко выбритое лицо и вечно настороженные глаза, выдавали, что Василий готовился к встрече со мной и получил немало звездулей от бабы Нюры в духе «успеешь еще нажраться, веди себя, как человек».
Только, я знала этого молчаливого мужика с другой стороны. Как ни странно именно Василий Кипотченко был знаком с моим отцом и если не был посвящен во все детали деятельности последнего, то уж точно знал о специфичной деятельности мистера Кросса и помалкивал. Кипотченко был непосредственным участником в нескольких операциях, которые организовывал мистер Кросс, потому что и самым изворотливым киллерам были нужны посредники.
Военная подготовка, пришлась кстати, да и созданное амплуа алкоголика, закрывало глаза пылюкановцев на то, что Василий порой исчезал из деревни на месяц- другой. В обмен на услуги, Винсент выплатил все долги Васи за дом и землю, которые достались Кипотченко в наследство от родителей.
Мистер Кросс настаивал на том, чтобы я прониклась потенциалом, который предоставляла Россия и Пылюкановка в частности.
— Как дела на фазенде? — мне первой пришлось прервать молчание, как бы не хотелось насладиться тишиной после шумной Индии.
Вася едва заметно кивнул, скрывая довольную ухмылку. На слове «фазенда» он лично настоял, когда я перенимала языковые особенности в изучении русского. Ферма и хозяйство не столь мощно передавали отношение бабы Нюры к ее владениям. Сериал «рабыня Изаура» оставил слишком заметный след в сердце женщины.
— Дело растет, — коротко ответил Вася не сводя глаз с дороги.
— То есть?
— Анна Витальевна осваивает производство козьего сыра.
