Услышав знакомые голоса к нам вальяжно подошел Марсик и шерстяной кучей плюхнулся к ногам бабы Нюры уложив огромную морду ей на стопы.
— Буду, баб Нюр. Спасибо!
— О! Явился лизоблюдник, — не смотря на мягкие ругательства, хозяйка любовно потрепала пса по загривку. — Ну, пойду хлопотать. О, Васятка на помощь тебе спешит. Быстро-то как у тебя дело идет. Нет, нет…. Вот смотри, как надо. Не надо так много земли под куст нести! Чуток… Ага, вот так!
Грозно глянув на подоспевшего помощника, баба Нюра скомандовала:
— Вась, иди с другого конца начинай!
И только этот спокойный мужик отошел от нас на приличное расстояние, баба Нюра сделала виноватое лицо и остановила мою бурную деятельность, легонько прикоснувшись рукой к плечу.
— Авушка, я же себе зубы вставила. Васятка, как продал этот ваш джип, так не знали куда бежать с такими деньгами. Вот я дура старая и поддалась на уговоры, мол в столицу съездить. Я все отдам! С пенсии тебе на карточку переводить буду, — баба Нюра перекрестилась для пущей убедительности, присматриваясь к моей реакции.
— Нет, нет. Это подарок на юбилей. Не возьму денег, и обратно Вам все на книжку отправлю. Вам идет! Красота какая. А ну-ка улыбнитесь!
На что баба Нюра продемонстрировала мне зубы, страшно оскалившись и тут же снова сникла.
«Значит дело не в зубах и не в долгах!» — промелькнула у меня мысль.
— Дочка… Так ты мне вчера так и не сказала.
— О чем это? — я выпрямилась, ощущая, как спина протестует от такого маневра. Пришлось прищуриться, потому что рассветное солнце било прямо в глаза.
— О наркоманах-то.
Я промолчала.
— Видно, что и тебя гложет напасть какая-то. Бывает так, когда у человека дилемма на душе. Тайну ты держишь и поделиться ни с кем не можешь. Ты расскажи мне, милая, я все с собой в могилку заберу. Не проболтаюсь и даже если все эти люди наркоманы, я просто молиться за них буду.
Вася наяривал уже второй рядок и я с тоской посмотрела на его безмятежное лицо.
— Баб Нюр, вон человек делом занимается… Можно я к нему? А? Не переживайте. Не наркоманы ваши клиенты. Просто у людей проблемы всякие в жизни, вот они от них и убегают, а потому немного чудят на свежем воздухе. Смена обстановки слишком резкая.
— Ага, — рассеяно протянула женщина. — Значит, надо молиться за них.
— Надо, — согласилась я, чтобы этот разговор быстрее прекратился. — Ух, кушать-то как хочется!
— Все! Побежала! Сейчас оладки будут! Я позову, как накрою на стол.
С этим баба Нюра унеслась в дом, а Марсик подошел ко мне и потерся о бедро. Высоченная псина требовала ласки и я с охотой потискала его густую шерсть, да так, что собака плюхнулась прямо на крошечные кусты картофеля. Тут же послышался глухой хруст молодых ростков. Ох и влетит же животинке!
Переливы петушиных криков, летавших по округе звучали, как колыбельная. Вдали мычали коровы, которых выгоняли на пастбище. Меня наконец отпустила мания преследования, которая не покидала с того момента, как я впопыхах уезжала из Лондона.
Создавалось отчетливое ощущение, что Пылюкановка располагалась не в Чувашии, а где-нибудь на Луне.
Визит к алчной чиновнице, которую в миру величали Нелли состоялся в аккурат после обеда, когда сытая трапеза от бабы Нюры превратила меня в самого терпимого человека в мире.
Нельку я знала давно, как и она меня. Эта женщина являла собой собирательный образ, который подразумевал затянувшийся незамужний период, отсутствие детей, а потому роскошную карьеру и как следствие — не самый покладистый характер. Я часто закрывала глаза на непомерно растущие аппетиты чиновницы, чтобы мой скромный бизнес в Пылюкановке лишний раз не ворошили эти муниципальные шакалы. У Нелли были потрясающие связи местного уровня и теперь приходилось расплачиваться за свободное пользование негласными услугами.
Она сидела передо мной — стандартная кубышечка с хорошим макияжем и гладким лицом. Картину портили облегающий брючный костюм, эдакая тоска по пятидесяти пяти килограммам, которые почили лет шесть назад, маникюр и тонкие волосы, испорченные частым мелированием.
— Аврора, давно тебя не видела! По делам к нам или как? — довольное выражение лица и блеск в глазах были знакомой картиной, не предвещающей благополучного исхода переговоров.
Не в пример чиновнице, я сидела напротив нее, облаченная в лучшую юбку бабы Нюры серого цвета и синий джемпер. Ноги обтягивали плотные колготки с рисунком и если бы меня сейчас представили, как гражданку США, то эта шутка не имела бы успеха.
— По делам, Нелли, — тяжелый вздох и понурый вид, должны убедить ее в том. Что эти самые дела идут у меня не лучшим образом. — Сейчас не самые лучшие времена у моего бизнеса. Вот ищем новые источники дохода и решили с Анной Витальевной сыром заняться. Хотя, чувствую, что ничего не выйдет.
— Ах, да! — из органайзера на столе была молниеносно выужена папка. Глаза забегали по строкам и на переносице Нелли появилась складка. — Да, ты бы лучше ее оговорила. А то столько вложить надо и вдруг все прогорит.
— Знаю, но боюсь, что это будет единственное, что поддержит ферму на плаву.
— Как так?
