— Давайте перестанем играть в прятки, — сказал я. — Мы здесь совсем одни, мы можем говорить без доказательств. Девушка, ночевавшая в трущобах, стала женой мультимиллионера. Однажды потертая пожилая женщина узнала ее — возможно, услышала ее пение по радио — и пошла посмотреть на нее. Старые знакомые встретились. Женщину нужно было заставить замолчать. Ей, разумеется, рассказали совсем немного. А вот человек, который после той встречи ежемесячно посылал пожилой женщине деньги, который обладал правами на ее дом и мог вышвырнуть ее в любой момент на улицу — знал все. Он обходился дорого, но это была небольшая плата за то, чтобы никто больше ничего об этом не знал. Но в один прекрасный день крутой парень Лось Мэллой вышел из тюрьмы и стал выяснять все о своей бывшей подружке. Потому что этот олух любил ее и любит сейчас. Все это комично и трагично одновременно. И в то же самое время это же начинает вынюхивать частный сыщик. В цепи их поисков Мэрриот для кого-то — слабое звено. Он больше не является предметом роскоши — он становится угрозой. Действительно, добрались бы до него и выведали бы все. Такой уж он был парень, таял, когда грели. Так вот, его убили, пока он не успел растаять. Убили дубинкой. И сделали это вы.
Она была готова услышать нечто подобное — вытащив из сумочки дамский пистолет, она навела его на меня и улыбнулась. Я сидел, не шелохнувшись.
Но в этот момент в комнату вошел Лось с кольтом 45 калибра, по-прежнему выглядевшим игрушкой в его руке. Он совсем не смотрел на меня, а смотрел на миссис Льюин Локридж Грэйл. Затем улыбнулся и заговорил с ней.
— Я узнал голос, — нежно сказал Лось. — Он восемь лет звучал во мне. Забыть его невозможно. Привет, малышка! Как давно мы не виделись.
Миссис Грэйл перевела пистолет на Лося.
— Убирайся, сукин сын! — злобно выкрикнула она.
Мэллой остановился в нескольких футах от нее и от неожиданности уронил пистолет.
— Вот уж никак не ожидал, — тяжело дыша, негромко сказал Лось. — Как снег на голову… Ты выдала меня полиции. Ты! Маленькая Велма.
Я швырнул подушку, но поздно. Она выстрелила Мэллою в живот. Пять хлопков браунинга произвели не больше звука, чем пальцы, вдеваемые в перчатку.
И снова пистолет смотрел на меня дымящимся темным глазком. Велма нажала на спусковой крючок. Выстрела не последовало, кончились патроны. Она молниеносно нырнула вниз за пистолетом Лося. Второй подушкой я не промахнулся. Я подбежал к Велме прежде, чем она успела отшвырнуть от лица подушку. Я поднял кольт и сделал шаг назад.
Мэллой еще стоял, покачиваясь, с открытым ртом и безвольно опущенными руками. Потом, как подкошенный, опустился на колени и повалился лицом вниз на кровать. Хрипящее дыхание заполнило комнату.
Я уже держал трубку телефона в руке, когда Велма пошевелилась. Глаза ее были мертво-серого цвета, как замерзающая вода. Она рванулась к двери, а я и не пытался остановить ее. Дверь осталась открытой. Поговорив по телефону, я подошел и закрыл ее. Мэллой еще жил, но после пяти пуль в живот никто, даже Лось Мэллой, долго не живет.
Я вернулся к телефону и позвонил Рандэллу домой.
— Мэллой, — сказал я, — у меня в квартире. Пять выстрелов в упор, стреляла миссис Грэйл. Я позвонил в «Скорую помощь». Грэйл убежала.
— Вы должны были играть поумнее, — это все, что сказал Рандэлл, и повесил трубку.
Я вернулся к кровати. Мэллой сполз с нее, пытаясь подняться на ноги. Лицо обливалось потом. Глаза медленно закрывались, мочки ушей потемнели.
Он все еще стоял на коленях, когда приехала «скорая помощь». Четыре человека подняли его с трудом и положили на носилки.
— Если пули 25-го калибра, у него есть шанс, — сказал врач «скорой помощи». — Все зависит от того, какие органы повреждены внутри. Но он может выжить.
— Он, скорее всего, не захочет этого, — сказал я.
Мэллой не захотел. Он умер этой же ночью.
Нас разделял знакомый уже коричнево-рыжий ковер.
— Вам бы следовало дать торжественный обед, — сказала Энн Риордан, глядя на меня. — Сверкающее серебро и хрусталь, свечи, белоснежные скатерти, женщины в своих лучших нарядах и драгоценностях, мужчины в белых галстуках, предупредительные официанты с бутылками дорогого вина, полицейские во взятых напрокат костюмах, подозреваемые с жалкими улыбками и беспокойными руками и вы во главе стола, подробно повествующий нам с очаровательной улыбкой все обстоятельства этого дела.
— Да, — сказал я. — А как насчет того, чтобы дать мне что-нибудь в руку, прежде чем вы продолжите умничать?
Она вышла на кухню, позвенела льдом и вынесла два высоких стакана с напитком.
— В счетах за выписку у ваших подруг, наверное, астрономические суммы, — сказала она, потягивая из стакана.
— И вдруг дворецкий упал в обморок, — сказал я. — Не потому, что он совершил убийство, а просто так, на всякий случай.
Я немного выпил и продолжал:
— Это не такая история. Она не так уж интересна и умна. Она мрачна и полна крови.
— Так она сбежала?
