- Вы не хотите пойти в отпуск? - спросил Сала, когда они очутились в его кабинете.
- Нет, - твердо ответил Вержа.
- Я так и знал. Я сказал префекту, что вы откажетесь.
- Что бы это изменило?
- Мы бы поторговались.
- С прокуратурой?
- Вы знаете следователя?
- Нет.
- Если ему не дадут разрезать меня на куски, он раскапризничается. Для него это дело принципа.
Сала промолчал.
-Я его понимаю, - сказал Вержа. - Он жаждет чистоты. Он не подозревает, какая его ждет работа.
Начальник полиции рассеянно слушал. Он казался обескураженным.
- После меня, - сказал Вержа, - наступит черед кого-нибудь другого.
- Мы живем в эпоху кретинов.
- После меня, - продолжил Вержа, не обратив, казалось бы, внимания на замечание начальника полиции, - без сомнения, наступит черед всех тех, кто остался без гроша в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году[Год образования V республики.], а теперь не знает, куда девать деньги; наступит черед всех, кто утаивает от налоговых властей миллионные доходы, всех технократов, которые берут взятки за то, чтобы автострада прошла через пшеничное поле, а не через чьи-либо охотничьи владения, всех начальников кабинетов, которые обогатились, готовя записки, превозносящие достоинства какого-нибудь банкира или фабриканта цемента. После меня в кабинетах следователя Дельмеса и его дружков еще побывает много народу. Не сомневайтесь!
- Мне понятна ваша горечь, - сказал Сала.
- Я не говорю уже о нашем учреждении.
- Позвольте нам действовать: мы выиграем.
Вержа покачал головой.
- Нет, - сказал он.
- Они вас погубят, предупреждаю.
Вержа пожал плечами.
- Значит, им удастся сделать то, что не смогли сделать гангстеры, господин начальник полиции. Это будет высоко-моральное завершение.
Он наклонился к Сала и заговорил глухим голосом:
- Я страстно любил свое дело. Я делал его, потому что оно мне нравилось, и всегда думал, что полицейскому платят, чтобы он сражался с негодяями. Ни за что другое. У меня душа шерифа, а вы, как и я, знаете: это были ужасно наивные люди. Я ограниченный, я глупец, я идиот, господин начальник полиции. Я не понял, что сегодня, для того чтобы быть хорошим полицейским, надо не выполнять обязанности полицейского, а заниматься доносами, интересоваться не преступниками, а честными людьми, борющимися за свои права. Только так можно сделать карьеру...
Сала начинал раздражаться. Но Вержа это мало волновало.
- Я закончил, господин начальник полиции. Я не верю ни в вашу защиту, ни в покровительство префекта. Я буду заниматься своим делом, пока смогу. В день, когда мне это запретят, начну бездельничать и выжидать. И немало посмеюсь.
- Нам будет не хватать вас.
Вержа с готовностью согласился.
- Действительно, нас, настоящих бойцов, остается мало. И будет еще меньше, когда станет известно, какую мне подстроили подлость.
- Вы думаете, что все это подстроено?
Вержа дожал плечами.
- У вас есть другое объяснение? - спросил он.
- Кого вы подозреваете?
- Всех, кого я помог упрятать за решетку. Их множество.
- Ищите. Будет здорово, если вы обнаружите улику.
Сала делал вид, что воодушевлен идеей, высказанной Вержа. Но он не верил в это. В сущности, его мнение уже было составлено.
- Допустим, я возьму отпуск, - сказал Вержа. - Чего вы рассчитываете добиться от прокуратуры?
- Чтобы они отказались от всякого судебного преследования. Ваше дело будет рассматриваться в дисциплинарном порядке.
- Дельмес поднимет шум.
Сала вздохнул.
- Со старыми следователями удавалось договориться. Видя, кто приходит после них, остается лишь пожелать удачи нашим преемникам.
- Еще одни вопрос: если я предстану перед судом, я буду единственным?
Сала допытался рассердиться.
- Если против других полицейских выдвинут такое же обвинение, их достигнет та же участь.
- Люка, например.
Начальник полиции поморщился. Речь шла об инспекторе, пойманном с поличным: он брал деньги от проститутки. Дело замяли.
- Были другие времена, - сказал Сала смущенно. - Вам не повезло, Вержа. Такие типчики, как Дельмес, усердствуют, потому что воображают, что призваны выполнить важную миссию.
Он добавил, заканчивая беседу:
- Подумайте над тем, что я вам сказал.
- Я постоянно буду размышлять об этом, - пообещал Вержа.
Он оставил начальника полиции в полном недоумении, чего и добивался. Он точно знал, что будет делать. Трибуналу и дисциплинарному совету не придется из-за него беспокоиться.
* * *
Мотоцикл остановился у тротуара. Улица находилась в центре города, недалеко от большого плохо освещенного проспекта. Было около 20 часов. Прохожих было мало. На мотоцикле сидели двое парней, одетых в кожаные куртки, туго перехваченные в талии ремнями. Тот, что занимал заднее сиденье, задрал ногу, чтобы спрыгнуть на землю.
- Ни пуха ни пера! - сказал другой, оставшийся за рулем.
Первый парень пошел по аллее, ведущей к особняку. Молодая девушка прошла мимо мотоциклиста. Он улыбнулся ей:
- Прогуляемся?
- Не сегодня, - сказала она, глядя на мотоцикл "Судзуки".
- Значит, никогда.
