Он уплатил по счету. Когда он вытащил пачку денег, Лардат саркастически усмехнулся. А может, и с завистью… Улица была пустынной. Моросил дождь. Они вернулись в машину. Мора сел за руль, Сильвена — рядом с ним. Вержа уселся с Лардатом на заднем сиденье.
— Донне и Леру — это твоих рук дело? — спросил Лардат.
— Да.
— Кокемер?
— Тоже. И я знаю, что деньги принадлежали тебе. Если можно так выразиться, поскольку ты украл их у управления муниципальными домами.
Вержа засмеялся. — Я расскажу тебе все с самого начала.
Он говорил около часа. Сильвена и Мора обернулись, чтобы лучше слышать. Никто не прервал его рассказа.
Улица совершенно опустела. По-прежнему накрапывал дождь. Вержа вдруг сделал для себя открытие:
— Я знаю теперь, в какой именно момент я решился на это: когда всю полицию города бросили против того бедняги и его парнишек. В частности, против меня. Мне стало ясно, что всю свою жизнь я занимался тем, что отравлял жизнь несчастным бедолагам вместо того, чтобы неустанно преследовать таких типов, как ты.
— Я никого не убивал.
— Ты один награбил больше, чем все шайки, которые я арестовал.
Вержа замолчал. Потом сказал Лардату, что тот ему противен, вытянул ноги, попросил подежурить Мора — он молодой, поспит в самолете — и тут же погрузился в глубокий сон.
Когда Вержа проснулся, небо начинало бледнеть. Он велел Мора ехать в направлении, противоположном аэродрому. Лардат удивился, но Вержа ничего ему не сказал. Когда они выехали за город, он приказал заместителю мэра выйти из машины.
— Прогуляйся немного. В твоем возрасте это полезно. Во время прогулки продумай свое отношение ко мне; с этих пор тебе лучше оставить меня в покое.
Немного дальше Вержа опять остановил машину, чтобы Сильвена его загримировала. На аэродроме он опустил в почтовый ящик приготовленные в самолете письма. Посадка прошла спокойно, никто у них ничего не спросил. Когда они оказались в самолете, Вержа наклонился к Мора и спросил, на сожалеет ли он о чем-нибудь.
— В Каракасе играют в регби? — спросил инспектор.
— Нет. Но мы попробуем организовать команду. Времени у нас хватит.
Затем он нежно поцеловал Сильвену в губы. Она сказала, что ей не терпится прибыть на место: после всех этих волнений ей хотелось скорей остаться наедине с Вержа.
Удушающая жара стояла на аэродроме, когда приземлился их самолет. Как только они миновали двери аэропорта, доктор Альмара устремился к ним, смеясь от радости. Доктор Фернандо Альмара немного постарел. Несколько морщинок, легкая седина в его черной шевелюре, но улыбка была прежней.
— Ты узнал меня? — удивился Вержа.
— Полицейский я или кто?
Акцент, забавлявший когда-то Вержа, остался прежним. Вержа представил Сильвену, и доктор Альмара оценил ее красоту как настоящий знаток. Он не узнал Мора, но, когда Вержа представил ему инспектора, кинулся, смеясь, к нему.
Альмара провел их по длинному коридору. Формальности их не коснулись.
— Лучше сказать об этом сразу, — заговорил Вержа, — я украл миллиард.
Альмара невольно отстранился, но быстро овладел собой.
— У кого? — спросил он.
— Материально — у почтового управления. Морально — у прогнившего режима.
Они вышли на просторную площадь, забитую машинами, большей частью американскими. Альмара повел их за собой.
— Ты объяснишь мне все это позже, — сказал он.
Альмира приехал в полицейской машине, ПОХОЖЕЙ на те, в которых ездят нью-йоркские полицейские. За рулем сидел шофер-мулат. Они направились к центру Каракаса по автостраде длиной в шестнадцать километров, которая с помощью двух туннелей пронизывала гору. Пригород Каракаса напоминал пригороды других южноамериканских столиц: низкие, часто ветхие, белые домишки, "суперблоки" домов, старые казармы, среди которых выросли хижины из толя. На всех крышах — телевизионные антенны, — единственная роскошь этого нищего населения.
— Я заказал для тебя номер в отеле Кантри Клуба, — сказал Альмара.
Вскоре они въехали в окруженную горами столицу, пересекли аллеи, обсаженные пышно разросшимися, густо-зелеными деревьями. Отель был окружен лужайкой с двумя бассейнами. Это было огромное ослепительно белое здание, сверкавшее на солнце. Вержа был счастлив, хоть и испытывал легкую грусть. На магазинных вывесках он разобрал немало имен, созвучных баскским. Большинство прибыли сюда когда-то без единого су. У него же — миллиард в банке. Был ли он прав? Он испытывал нечто вроде угрызений совести.
Почта прибыла в город одновременно или почти одновременно с Лардатом, который с трудом добрался до аэропорта и нашел пилота.
Сразу же по возвращении он устремился к префекту. Тот принял его крайне нелюбезно. Поскольку и сам Лардат был в дурном расположении духа, то можно только пожалеть, что рядовой избиратель был лишен возможности наблюдать разыгравшуюся между ними сцену. Может быть, она подсказала бы ему кое- какие мысли на следующих выборах.
