– Это хорошо, – одобрил Фёдор. – Она, Эльмира, одна из первых красавиц на нашей улице. Подваливали к ней разные ухажёры, но так же быстро и отваливали. Быстро она их отшила. А ты продружил с ней с весны до середины лета, и она тебя не прогнала. Значит, что-то в тебе нашла, что-то увидела. Цени! Серьёзная она деваха, Элька, вся в мать. Её мать, прежде чем выйти замуж, не поленилась сходить на ту улицу, где жил её жених, и не постеснялась расспросить у тёток: «Кто тут у вас Олег Алифанов, что он за человек?». Тётки её уверили: «Отличный парень! Вежливый и культурный, всегда опрятно одет, и пьяным мы его никогда не видели. Смело выходи за него замуж, девушка, не прогадаешь!» Ну, поженились они. Вот так и образовалась Эльмира. Родители её живут дружно, оба инженеры на оружейном заводе. И дочь пошла по их пути, учится в институте.
Офицерам было скучно сидеть с солдатами на степной точке, и они почти целые дни проводили на центральной усадьбе. Следует заметить, что директорами совхозов и их заместителями тогда назначались сплошь полковники и подполковники, недавно уволенные в отставку по недавнему сокращению вооружённых сил. Закалённые военной службой и войной действующие офицеры быстро нашли общий язык и подружились с отставными.
Пользуясь отсутствием офицеров, однажды в конце дня все пять наших сержантов отлучились из колонны. Вернулись они на закате изрядно пьяными. Они вообразили, что без них солдаты окончательно распустились, и с удвоенной энергией взялись наводить порядок. Особенное усердие проявил старшина роты, саратовский мужик Мишка Смоляков. Он придрался к Казюкову, который первым попался ему на глаза.
– Почему ты расстёгнут до пупа, Казюков? Почему подворотничок у тебя грязный?
– Брось, старшина, – примирительно сказал Казюков, застёгиваясь. – Мы тут не на параде. Подворотничок успею подшить до отбоя.
Смоляков не унимался:
– Распустились! Совсем забыли дисциплину, говнюки! Казюков не выдержал:
– Да ты на себя посмотри! Залил глаза и стоишь как шут гороховый!
Лицо Смолякова стало наливаться краснотой.
– Да ты знаешь, кто я такой? Меня вся армия знает. Ты знаешь, сколько я совершил прыжков? А ты… Ты бы там сразу умер со страху. Не казюк ты, а кизяк. Тульский самоварник!
Казюков взорвался:
– Ах ты маненечка! – и коротким взмахом влепил плюху в пьяную физиономию Смолякова.
Тот покачнулся, но не упал. Потом растерянно похлопал глазами и молча удалился.
Наутро о случившемся никто не вспоминал. Не могли сержанты жаловаться капитану! Сами затеяли этот пьяный базар, сами были и виноваты.
В последних числах августа жарким солнечным утром колонне приказали сниматься с места и следовать в другой совхоз, в соседний район.
Пришли машины. Солдаты начали снимать палатки и грузить военное имущество. Трудясь, они переговаривались между собой:
– Слишком много нас сюда нагнали. Так много, что не знают, куда приткнуть и чем занять.
К полудню погрузка была закончена. Можно было отправляться в путь.
Прощай, захолустный, забытый богом уголок! Скоро отдохнешь от нас и вернёшься в своё естественное состояние. Порубленный лозняк снова вырастет, и вода в прудике осветлится. Влага из него будет проникать в колодец низины, отфильтрованная пластами глины и песка. Место, где стояли палатки, зарастёт травой.
Солдаты заняли места в кузовах грузовых машин. Капитан пошёл прощаться с жителями дома. Они с утра до позднего вечера пропадали на работе, на центральной усадьбе. Но в этот час в доме кто-то был.
Капитан вернулся, заведённые моторы машин работали на малом ходу. До отправления оставались секунды.
Вдруг со стороны сарая донёсся какой-то треск. Все головы повернулись туда. На глазах у всех крыша сарая начала проседать и, ускоряя падение, с шумом рухнула. Полетели осколки шифера, и над стенами сарая поднялась туча белёсой пыли.
Все изумлённо молчали. Наверное, капитану эта картина напомнила купол парашюта, оседающий на землю в момент приземления десантника.
Первым очнулся парторг совхоза, приехавший провожать колонну. Он, старый вояка, лишь недавно снявший военную форму, всё понял сразу.
Он сказал капитану:
– Твои ребята, Сергей Лукьяныч, время тут зря не теряли!
Капитан промолчал. Он мог бы возразить: «Дрова-то вы мне обещали, да так и не привезли!» Но препираться теперь было поздно и бесполезно.
Колонна двинулась в путь.
Когда скрылось из глаз покинутое обжитое место, солдаты, кто с досадой, а кто с усмешкой, заговорили:
– Какой коварный сарай! Не мог потерпеть несколько минут, рухнул в самый неподходящий момент!
А и то сказать, всё дело шло к этому. Дни шли за днями, завтраки-обеды-ужины выдавались вовремя. Никто не задумывался, какой ценой это достаётся. Кухонные наряды, выломав стропильные балки через одну, начали выламывать их подряд. Крах сарая был неизбежен.
