Мой дядя человек уж совсем необычный: будучи от природы мягким и по-женски инфантильным он с детства удивлял меня таинственностью разнообразия своей личной жизни, а помимо этого он любимчик своих клиенток, так как дядя мой парикмахер и астролог в одном лице (хотелось написать яйце, но к чему тут яйцо пришлось бы думать), причем талантливый астролог, каждый раз пугающий меня точностью сказанного (в следствие чего иногда я сознательно принимаю решение не обращаться к нему с определенными вопросами, хотя он и так всё обо всём знает). В свои 40 лет он выглядит молодо и по-юношески обаятельно с тщательно уложенными волосами и аккуратной, ухоженной бородой (и то и другое он периодически подкрашивает и подстригает со знанием дела, к чему приучил и моего брата – бородатого и кудрявого). Способностью не соответствовать внешне внутренним метаниям, протащившим его по многочисленным приключениям на грани смерти, загадка природы – мой дядя поражает весь наш семейный конклав. Он в шутку называет себя проституткой всея Руси, нет, не потому что он проститутка, а потому что его подруги обычно представляют собой яркий усредненный пример этаких одалисок, гетер. Они любили друг друга – мой дядя и проститутки – он был инфантилен и таил в себе альфонсное начало, они – ненавидели мужчин и предпочитали общаться с изуродованной мужской формой, женской и безопасной. Такая вот дружба.
Вишенка на торте мой брат, брат от одного отца и матери – мавр, высокий, крепкий, смуглый и с жесткими кудрявыми волосами; идеалист и романтик, человек принципиальный и гордый, не лишенный склонности к внушению и послушанию. С 12 лет он пил и гулял, никто никогда в точности не знал где он и что делает. Он был уличным, озорным гулякой, дрался и участвовал в неизвестных нам делах, но никогда не был падким на наркотики и преступления, за что надо бы благодарить его восприимчивость к закладываемым в его уши словам, произнесенным мамиными устами (им редко удавалось поговорить, обычно это происходило, когда маме приходилось бороться с его упрямым нежеланием не создавать проблем в школе; чаще всего разговор переходил в крик и символическую драку с побитой посудой, иногда даже о голову моего братца-засранца, что не мешало им с мамой обожать друг друга). Есть у него негласный принцип спать с девушками только по любви и от больших чувств, мы таких его невест пережили троих (но это только пока), все они были вхожи в наш дом, со всеми семья была знакома, с одной из них они даже жили год в двух комнатах семейного дома, после чего, разругавшись с моей веселой и щедрой на чувства еврейской мамой, съехали, а потом и окончательно расстались. Ещё одна отличительная черта брата – расставшись, он никогда не возвращается обратно (говорю же, у меня необычные родственники). Однако, вишенка он главным образом потому, что писал красивые содержательные стихи, навеянные пережитым на улицах в русском пацанском гетто и прочувствованным историями любовными. Его тексты ложились на написанную кем-то музыку, из чего получалось то, что именуют рэпом, – словом грубым и колдаёбистым, не передающим сути изливаемых переживаний. Мне нравилось, будучи в состоянии нелегкого опьянения, включать его треки друзьям и случайным знакомым, везущим меня от ресторана домой, – так проявлялась моя гордость его талантами и нашими близкородственными узами.
Как видите, нас трое пишущих: я, мама и брат. Остальные братья, коих двое, и сестра не имеют тяги к искусству ни к низменному, ни к высокому, за что грешить можно на их отцовские гены, чужие мне с братом-вишенкой, потому что отцы у нас с ними разные. Всё-таки наш с братом-мавром отец был мужчиной ярким, кутёжником и эстетом хотя бы в том, как он любил щедрые поступки: гуляя в 90-е по ресторанам маленького города Армавир он не скупился оплачивать столы всем гостям посещаемых им заведений, и тем более он не был жаден на подарки женщинам. Привлёк он мою маму безграничной харизмой, умением одеваться и жить. Так и получились мы-недописатели.
Не смотря на честность, никого нельзя лишать права на таинство. Поэтому простите мне тяжесть трудностей, которые я вам создаю, не называя имен ни вымышленных, ни реальных. Я, как несостоявшийся юрист, по привычке руководствуюсь общечеловеческими принципами права. Привычка мешающая, мягко говоря. Не хватает мне бандитизма, как и не хватает смелости быть бандитом, посягающим на семейные ценности, что, наверно, вредно для писателя как человека, призванного будоражить общественность.
