Тридцатишестилетняя Ида замужем, давно живет в Риме и работает на радио. Мать Иды, которая все эти годы оставалась в Мессине, хочет продать их старый дом. Она просит дочь приехать, чтобы та решила, что из вещей оставить, а что выбросить. Очутившись в родном городе, Ида с новой силой чувствует боль утраты, которую понесла много лет назад, когда однажды утром ее отец ушел из дома и больше не вернулся. Зловещая недосказанность между матерью и дочерью, странная дружба, которая приносит лишь опустошение, ощущение неприкаянности, осложнения в отношениях с мужем — переживания становятся ярче и болезненнее в доме ее детства, где после исчезновения отца она росла безвольным существом, живущим в постоянном страхе. Она осознает, что пришло время разобраться с призраками, осаждающими ее душу, и найти выход из этого порочного круга.
Addio fantasmi
Nadia Terranova
Перевела с итальянского
Фотография на обложке
Дизайн обложки:
Published by arrangement with The Italian Literary Agency
тем, кто продолжает жить
Меня никогда не покидало ощущение, что мы странная семья людей не бедных и не богатых — гораздо более богатых, чем бедные, и гораздо более бедных, чем богатые; так, сад наш был достоин дома обеспеченных хозяев, и при этом в уборной царил полумрак и росла плесень.
Однажды утром в середине сентября мне позвонила мама с известием, что через несколько дней крышу нашего дома начнут ремонтировать. Так она и сказала — «нашего дома». Но я уже давно жила в другом городе, в другом доме, который арендовала вместе с еще одним человеком; дома, который я могла бы назвать «нашим», больше не существовало, этот ярлык отвалился, когда я уехала, все последующие годы изо всех сил стараясь очистить память от болезненных воспоминаний. Да, я знала, что крыша рушится, она начала рушиться еще до моего рождения, она разваливалась и осыпалась все те годы, что я провела там, но моей вины в этом не было, человека нельзя привлечь к ответу за состояние жилья, которое он не хочет наследовать и от которого уже успел внутренне отречься. Я работала на радио, сочиняла для одной передачи истории, неожиданно ставшие популярными, у меня были муж, карьера, свой город, новые вечера и другая жизнь.
Мать посетовала, что ей вечно приходится решать все проблемы самой, что дом тяжким грузом висит на ее плечах, что она безмерно устала… Переделка крыши (та была плоской, облицованной керамической плиткой и служила террасой) будет последним проявлением щедрости с маминой стороны, ведь нельзя же выставлять недвижимость на продажу с такими дефектами. Когда ремонт закончится и у дома появится новый владелец, мать купит себе что-нибудь недорогое и более долговечное. В ближайшее время некая фирма заделает дыры в кровле, образовавшиеся из-за непогоды, плохой изоляции и неудачных ремонтов у соседей, а пока идут работы, мы с мамой решим, что делать с мебелью нашего дома («нашего», повторила она), утварью и книгами. Не желая, чтобы впоследствии я упрекала ее, что она выкинула мое добро, мать предлагала мне приехать и самой выбрать, с чем расстаться.
Мне подумалось, что это будет легко, ведь меня не волнует судьба моих старых вещей, если не считать красной железной шкатулки, лежащей на дне одного из ящиков письменного стола.
Я собрала чемодан, купила по интернету билет на поезд на следующий день. Маршрут был знаком до мелочей. Утром сяду в вагон, дождусь, когда начнется длинный отрезок калабрийской железной дороги, пролегающий вдоль моря, и буду неотрывно смотреть в окно, сойду с поезда в городке Вилла Сан-Джованни, пересяду на паром до Мессины, приеду к матери и помогу ей, чем смогу.
Ночью мне снилось, будто я тону.
Нога мужа, прижимающаяся к моей, согревала ее, и в какой-то момент своего сновидения я стала входить в воду.
Я шла, будто зная, куда идти, сперва вода холодила только мои лодыжки, икры, колени, затем бедра, живот, грудь и плечи, а потом дошла уже до подбородка и рта. Я попыталась заговорить, и в этот момент меня накрыло волной. Мгновением раньше я шагала, мгновением позже утонула; зрение не затуманилось, я не обессилела, просто сложилось так, что я погрузилась в море и мое тело перестало существовать.
Моментально проснувшись, я поднялась на локти и села. Окликнула Пьетро, своего мужа, — мне казалось важным сообщить ему о том, что я умираю, и хотелось, чтобы он был свидетелем этого. Мои руки, плечи и подмышки взмокли от пота, лоб покрылся испариной. Муж с трудом открыл глаза, взял меня за руку и уселся подле. Ни он, ни я не знали слов, которые даровали бы мне утешение, а увиденный сон в очередной раз подтвердил, что своим бременем и страхом я не могу поделиться ни с одним человеком.
