Прощаю себе. В 2 тт. Том 2 полностью

Страх перед ссорой смыкает Вам уста, и Вы молча переживаете, покуда не лопается терпение. Слова, созвучные Вашей потребности, которые в малых дозах слегка задели бы ближнего, извергаются теперь на него грязным потоком неразумных обвинений. Сами знаете, что бывает в таких случаях. Страх довериться вырастает в недоверие. Державший Вас в неослабном напряжении страх в результате бессмысленной ссоры оборачивается знанием, что ближнему ничего нельзя доверять. Вы желали наладить отношения, а добились их полного разрыва. Ведь обмен холодными репликами ради соблюдения приличий для Вас общением не является.

Так застоявшаяся информация накапливается до известного предела, и в сети возникает короткое замыкание, от которого перегорают провода, они же нервные клетки человеческого тела. Былое напряжение и боль сменяются состоянием бесчувственности, под сенью которой незаметно развивается даже такая тяжелая болезнь, как рак.

Недоверие дает о себе знать непонятным давящим ощущением в локальном участке центра верха живота. Поскольку недоверчивость – это страх, он боли не причиняет, однако тяготит, ущемляет, мешает, отвлекая на себя внимание от важных вещей. Чем тверже Ваша уверенность в том, что никому нельзя доверять, тем сильнее напряжение в поясе вплоть до несгибаемости. Неважно, худой ли Вы или толстый. Иной человек говорит: сгибаться-то я сгибаюсь, когда наклоняюсь, но предпочел бы это место не тревожить. Другой в оправдание своей неспособности согнуться ссылается на застывшую спину либо боль, которая, по сути, является все той же проблемой.

Чем сильнее недоверие, тем дольше пища вынуждена застаиваться в желудке, вызывая ощущение его наполненности, вздутие в подгрудной области, выпячивание и утолщение верха живота, а там уже и симптомы, характерные для болезни желудка, и нарушение обмена веществ во всем теле.

Если недоверие рождает злобу, возникают болезни, при которых воспаляется привратник желудка, а также развивается язва, которая при заживлении рубцуется, и тогда на помощь должен прийти хирург. Если желудок больной, то больна и поджелудочная железа, и тогда человек теряет форму. При всем желании ему не удается вернуть животу плоскую форму. Ношение пояса, ремня либо корсета может восприниматься более мучительно, чем смерть.

Чем больше человек желает лишь одного хорошего, тем менее он способен обходиться малым. Неспособность обходиться малым ведет к утолщению талии.

Печаль, она же бессильная злоба, из-за того, что все равно ни одно из желаний не сбудется, превращает талию в бочонок.

Особенности талии говорят об особенностях настоящего в целом и об особенностях текущего момента в частности.

Покуда человек просто счастлив, талия у него тонкая и гибкая, словно тростинка. Если человек принуждает себя ловко провернуть некое дельце во имя подлинного блага, талия у него тонкая и негнущаяся, словно рукоятка кнута. Кто жалеет себя в такой ситуации, тот расхаживает с запавшим животом. Страх не добиться желаемого хорошего и ощущение трагедии – «Господи, что же теперь будет?» — делает талию болезненно тонкой. Трагизм являет собой испуганное чувство вины.

Кто желает добиться хорошего, чтобы поделиться с другими либо перед ними похвалиться, у того талия становится тонюсенькой. О таком человеке говорят – красиво-то красиво, да дотронуться боязно. Как знать, еще переломится. В этом страхе есть доля истины, ибо, когда трагика перерастает в трагедию, это может повлечь за собой катастрофические последствия. Чем больше человек гордится своим красивым тонким станом, тем с большим правом он настаивает на исполнении своих желаний и тем страшнее его гнев, если желание не достигается. Причем такой человек всегда уверен в своей правоте, ибо окружающим он желает только хорошего.

Кто в детстве досыта насмотрелся на людей, истязающих себя подобным образом, тот, еще будучи ребенком, дает себе клятву: когда вырасту, сам налажу свою жизнь. С этой минуты болезненно худой ребенок начинает раздаваться как на дрожжах. В каком бы возрасте человек ни решил, что настрадался досыта и больше страдать не желает, результат оказывается таким же. На душе становится легко, зато тело тяжелеет – из-за неумения обходиться малым. Такой человек может жить и дальше легко и радостно. Чем больше он посвящен в проблемы, которые бывают у людей с красивой внешностью, тем больше радуется тому, что ему-то всего хватает и не ворчит по поводу своего тела. Все бы хорошо, если бы не тихо скапливающиеся стрессы.

Такой человек не доверяет наладить свою жизнь никому. Чем сильнее недоверие, тем тверже уверенность, что если не сделаю я, то не сделает никто, и тем сильнее, в свою очередь, недоверие. Эти два стресса не могут жить друг без друга. Высвободите их, наблюдая за ощущениями вверху живота. Высвобождайте их перед едой, во время еды и после еды, и Вы почувствуете, что желудок и пищеварительный тракт с каждым разом все более избавляются от мучителя, который не давал Вам в последнее время покоя ни днем ни ночью. Умерится излишний аппетит, и Вас перестанет тянуть на что-нибудь особенное.

С точки зрения медицины возбудителем болезни является некое внешнее воздействие, иными словами, во всем виноваты микробы. Я уже рассказывала о том, как чувство вины и обвинение губят сердце, но сердце не может обходиться без желудка, как и желудок без сердца. Чувство вины, связанное с делами и бездействием, подстегивает желудок точно так же, как человек принуждает себя к работе, чтобы быть менее виноватым. Чувство вины по энергетике является кислым, обвинение же – кислотой. Но не всякое кислое является кислотой.

Желудочная кислота представляет собой такую среду, в которой не выживает ни один микроб, потому долгое время не могли обнаружить микробов, вызывающих желудочные заболевания. В желудке были выявлены лишь возбудители кишечных инфекций, спешащих скорее проскользнуть к месту своего обитания. Не так давно выявлена бактерия Helicobacter pylori, и ей инкриминируется воспаление слизистой желудка, язвенная болезнь как желудка, так и двенадцатиперстной кишки. Как видно по названию, место ее обитания – выходная часть желудка, что означает на латыни pylorus. Это та бактерия, чью спячку прерывает недоверие, и оно же велит ей размножаться, чтобы она, словно охранник, набросилась бы на моего врага. Поскольку мои враги – это я сам, которого отождествляю с телом, а также другие тела, именуемые людьми, то задача охранника заключается в том, чтобы лишить обоих врагов боеспособности. Так заболевают желудок и двенадцатиперстная кишка. С высвобождением недоверия Helicobacter pylori может вновь отправляться на покой.

В пищеварительном тракте множество бактерий. Конкурируя между собой – а эта конкуренция приводит к нарушению микрофлоры, именуемой дисбактериозом, – они способствуют образованию газов. Если у человека возникают противоречивые суждения относительно деятельности окружающих, то его бактерии начинают враждовать друг с другом. Они уже не помогают друг другу в процессе пищеварения, а принимаются друг друга дубасить. Ведут себя точно так же, как и организм хозяина.

Чем яростней сражение, тем больше газов. Чем яростней война против лжи, тем газы вонючее. Чем выше желудочная кислотность, тем больше истребляется желудочных бактерий. Иными словами, чем больше человек принуждает всех вокруг крутиться, осыпая их обвинениями, тем больше он себя губит. Чем ниже желудочная кислотность, то есть чем больше человек ощущает свою вину во всякого рода делах, тем в желудке больше бактерий, которые способствуют брожению. Газы могут возникнуть у человека уже в ходе длительной трапезы. Например, если работяга, у которого работы невпроворот, вынужден сидеть за праздничным столом целый вечер, у него возникают мучительные газы. А если он к тому же из приличия хвалит праздник, хотя сам предпочел бы заниматься своим делом, газы у него приобретают столь резкий запах, что ночью не продохнуть. Если ситуация повторяется несколько раз, человек имеет полное основание оставаться дома и заниматься своим делом, тогда как другие домочадцы веселятся в гостях. И ему хорошо, и им.