– Некто Ганс Шлоссер. Он был у нас в составе немецкой делегации на конгрессе энергетиков, сказал, что очень увлекается французскими импрессионистами, несколько раз бывал в Эрмитаже и хотел бы приобрести на память несколько копий с любимых картин. В этом не было ничего противозаконного, у меня был знакомый художник, к которому я раньше обращалась с похожими просьбами, и он эти копии сделал. А в чем проблема? Неправильно были оформлены документы?
– Нет, с документами все в полном порядке. Список картин вам предоставил сам Шлоссер?
– Да, конечно. Откуда же мне знать, какие именно картины у него любимые? – улыбнулась укоризненно Римма Игоревна.
– Действительно. А как насчет картины Сера?
– Сера? А что с ней?
– Ее нет в собрании Эрмитажа. Алдошин утверждает, что писал ее с фото и даже со слайдов, что эта картина хранится в частной коллекции.
– Ах да. Действительно, я вспомнила. Когда я заказала Алдошину картины, Шлоссер попросил написать еще одну и дал фотографию. Я передала его просьбу.
– А слайды тоже он вам предоставил?
– Да. Разумеется.
– Значит, он был знаком с владельцами картины?
– Очевидно. Я, признаться, не совсем понимаю смысл ваших расспросов, Павел Артемьевич.
– Смысл прост. Ваш знакомый Ганс Шлоссер пытался провезти через таможню не копию, а подлинник картины, недавно украденной из той самой частной коллекции.
– Не может быть! – всплеснула руками Римма Игоревна. – А производил впечатление порядочного человека. Вы уверены, что это именно подлинник?
– Разумеется. Экспертиза уже состоялась.
– Какой ужас, а я для него копии заказывала! Интересно, где он ее смог раздобыть? Он даже по-русски не говорит.
– Вы в этом уверены?
– Ну, разумеется. Я же работала с их группой гидом-переводчиком.
– Он мог и не демонстрировать вам своих навыков, – предположил Ребров.
– Действительно, как-то не сообразила.
– Ну, что же, Римма Игоревна, если вы вспомните еще какие-нибудь подробности по интересующему нас делу, звоните. Вот мой номер телефона. – И Павел Артемьевич написал свой номер на настольном календаре. – Всего хорошего.
– Володя, это я, из автомата звоню… Да нет, новостей пока нет, но у меня к тебе просьба, запроси информацию на Величковскую Римму Игоревну, очень меня эта дама заинтересовала. Да, позвоню попозже.
– Георгина Сергеевна? – приветливо улыбаясь маленькой сгорбленной старушке, уточнил Павел Артемьевич.
– Совершенно верно. Вы из собеса или из школы?
– Нет, я из Уголовного розыска. Майор Ребров, можно просто Павел Артемьевич. Вы разрешите войти?
