Эбби была несколько разочарована, но отмахнулась от этого чувства и продолжила перелистывать страницы, печально улыбаясь при виде некоторых старых снимков: юная Анна с косичками перебегает ручей в Озерном крае[62]; отдых девичьей компанией летом в Испании, хохочущие подруги в бикини, одна из них с бутылкой вина в руках; Анна в академической шапочке и мантии, получающая университетский диплом; снимки их двух десятков коротких поездок – в Прагу, Нью-Йорк и Рим. Эбби множество раз выслушивала жалобы своей подруги на то, что нет приличных мужчин, и думала, что у Анны как-то нелогично это получилось: долгие годы разгульной и полной приключений жизни, и в конце концов, когда ей уже за тридцать, она выходит замуж по любви. Однако теперь Эбби не покидала мысль, что это она, возможно, построила свою жизнь неправильно.
В конце альбома стали попадаться более свежие фотографии. На одной из них Мэтт с накладными ушами Микки-Мауса на голове лежал в шезлонге, на другом они с Анной были запечатлены на лыжах на снежном склоне.
– А это помнишь? – спросила Анна, указывая на фото, где она и Эбби стояли перед коттеджем в Котсуолдсе.
«Интересно, помнит ли Анна, что это был уик-энд незадолго до того, как я узнала об измене Ника?» – подумала Эбби. Он вернулся из Стокгольма в пятницу, и они сразу же уехали в городок Чиппинг-Кэмпден, чтобы провести уик-энд в большом каменном фермерском доме с соломенной крышей и чаном с горячей водой в саду.
Это было последнее приобретение отца Мэтта Ларри, и он уступил дом сыну и его друзьям на уик-энд. Эбби вспомнила, что они тогда отправились на прогулку, заглядывая по пути в деревенские пабы, а вечером все вместе приготовили грандиозный ужин.
В альбоме была подборка фотографий из той поездки. Мэтт с Анной хохочут, плескаясь в чане; Сьюз и Джинни разливают коктейли в большие кувшины; Эбби с Ником греются на солнышке, сидя на траве: Эбби прислонилась к плечу мужа, а Ник, глядя на нее сверху вниз, целует ее в макушку.
– Отличный снимок, – сказала Анна, водя пальцем по странице. – Ник явно влюблен в тебя – это видно.
Эбби иронично усмехнулась:
– Ты знаешь, это ведь было через пару дней после того, как он спал с ней.
– Да ты что?! – воскликнула потрясенная Анна.
Эбби всмотрелась в фото, представив, что в руке у нее лупа и она у себя на работе изучает архивный образец.
– А знаешь, это можно увидеть в его глазах, – наконец сказала она.
– Что увидеть?
– Чувство вины, – тихо ответила Эбби.
Помолчав, Анна сказала:
– Мне кажется, здесь он выглядит так, как будто любит тебя. И сожалеет о случившемся.
Эбби снова принялась изучать эту фотографию. Что-то в ней не давало ей покоя. И не задумчивый, отрешенный взгляд, в котором читались и чувство вины, и страх потери. Было в этом что-то еще. Такое выражение лица она уже видела раньше – и внезапно она вспомнила, где именно.
– Нам пора уходить, – быстро сказала она.
– Я знаю. Не стоит дожидаться, чтобы секьюрити выставили нас отсюда. Что собираешься делать сегодня?
– Мне нужно на работу, – сказала Эбби.
Едва поезд метро подкатил к платформе, Эбби тут же вскочила в вагон. Она торопилась, а путь до Южного Кенсингтона занял целых сорок минут из-за профилактических работ на линии в эти выходные. Когда она добралась до ККИ, главные ворота были закрыты, но она без проблем попала в здание – у нее был ключ от черного хода. Внутри было очень тихо и как-то жутковато, гулкое эхо по всему зданию разносило цокот ее каблучков по мраморному полу.
Охранник мистер Смит находился на своем посту.
– Что привело вас сюда в воскресенье, мисс Гордон? – спросил он.
– Кое-что очень важное, – сказала она, подняв вверх оба больших пальца.
Эбби спустилась в архив, набрала код на замке и открыла дверь. Оказавшись внутри, она тут же направилась к шкафу, где хранились фотографии экспедиции Блейка. Она помнила каждую мельчайшую деталь, каждый квадратный дюйм «Последнего прощания», однако на этот раз ее интересовало нечто другое. Быстро перебирая фотографии, она пропускала пейзажи – древний пароходик на реке, группа местных жителей на фоне лачуги, крытой соломой, – и всматривалась в тех, на которых были запечатлены Доминик и Розамунда. Наконец она нашла то, что искала. Фото это было сделано в Кутуба, когда оба они не знали, что их снимают. Розамунда и Доминик стояли перед хижиной, и то, как он смотрел на нее… Это говорило Эбби о многом.
– Ты знал, – сказала она вслух, а потом повторила громче: – Доминик Блейк, ты все знал!
Теперь Ник жил в Кеннингтоне. Эбби пришла к нему впервые и была слегка шокирована, увидев маленькую квартирку с одной спальней под крышей дома в георгианском стиле, выглядевшего несколько неряшливо.
Когда Ник открыл ей, на нем были спортивные штаны и старая футболка, а волосы торчали во все стороны. Выглядел он так, будто только что встал с постели, и от этой мысли внутри у нее что-то шевельнулось.
– Заходи, – немного оторопело глядя на нее, сказал он. – Сейчас сварю кофе.
– Это как раз то, что мне в данный момент необходимо. У Анны вчера был девичник.
