— Ну уж прости, что не смогла сдаться! — вспылила вдруг матушка, и Дамиан с недоумением уставился на неё. Прежде он никогда не видел её такой несдержанной и раздражённой. Она всегда была для него оплотом непоколебимого спокойствия и уверенности, однако сейчас этот величественный образ стал рассыпаться, будто песчаный замок, не выдерживавший напора прилива. Все утаиваемые до сего момента чувства, вырвались наружу и проявились на матушкином лице. И Дамиан от неожиданности раскрыл рот. Как же разозлённая Джэйн была похожа на гневную матушку! Тот же капризный тон, свирепый взгляд, способный, казалось, испепелить, и невероятно выразительная мимика! Насупленные брови (матушкины чуть шире и с большим изгибом), поджатые губы, ставшие от напряжения совсем белыми, и вздёрнутые нос и подбородок, но не из гордости или презрения, а от желания доказать свою правоту.
— Не кипятись, Дани! Твой гнев не достигнет адресата, а ранит только нас, твоих близких! — Голос отца чуть смягчился, но не так, будто бы его хозяин испуганно сдался. Он, скорее, отступил, как часто бывает при военном маневре, и, уйдя от лобового столкновения, смело зашёл с другого фланга. — Сынок, — обратился он к Дамиану. — Ты знаешь, я не терплю лицемерия и лжи, и потому буду с тобой честен. Для народа Каэра ты стал олицетворением зла…
Сердце Дамиана камнем ухнуло вниз, а тем временем отец продолжил:
— Ты знаешь, насколько каэрцы суеверны. Они готовы были похоронить раньше срока короля Йорана только из-за затмения. А ныне на их долю выпало столько невзгод! Тут и разумом тронуться можно.
Его губы окрасила печальная улыбка. При виде неё у Дамиана перед глазами пролетел тот самый день, когда он пытался образумить одуревших аристократов, а потом был вынужден дать слово покойному королю. И, оглядываясь в прошлое, у Дамиана не выходило из головы заевшая мысль. Простой люд в своих страхах оказался до отвращения прав. Столь пугающее затмение и в самом деле предрекло Каэру большие беды. А сам Дамиан оказался тем самым несчастным, на которого можно было без зазрения совести свалить всю вину.
— Посуди сам, последний месяц принёс им траур по прежнему королю, мятеж знати, магическую бурю, войну с эльфами и бэрлокцами, сход лавины, погребший под собой половину всех аристократов и тебя, — принялся перечислять отец. — Но и на этом всё не успокоилось. После твоего исчезновения, у нас случилась новая буря, унесшая все до единого суда в Янтарные воды, а затем невиданное прежде явление — пожар на море. Оно горела так, будто солнце свалились с небес на землю и своей мощью высушило всё до последней капли…
Дамиан слушал, открыв рот. Он не в силах был издать даже звука, настолько рассказ отца шокировал. Дамиану и в голову не приходило до этого момента взглянуть на все события со стороны обычного жителя его страны. Но только так можно было понять, что в голове у толпы. А там царствовал страх, дикий, неистовый, на грани безумия. Он был вполне объясним и логичен: добрую сотню лет ничего страшнее шторма и местячковых разборок высшего сословия на Каэре не происходило. А тут обрушилось такое… Да тут немудрено поверить даже в конец света!
— Увы, и на этом злоключения не закончились. — Отец перевёл дыхание, после чего добавил: — Люди едва начали приходить в себя, как слухи принесли новые жуткие известия. Спустя несколько дней после того жуткого пожара на землях Каэра опять появились бэрлокцы. Драконы вступили с ними в схватку и…. проиграли! В руках их лучников оказалось невероятно грозное оружие, способное с лёгкостью убить дракона! И только представь, эта самая армия Бэрлока двинулась к столице, безжалостно сжигая все деревни, попадающиеся ей на пути. Кто-то видел кого-то похожего на тебя поблизости, когда произошло первое нападение…
Отец покосился в сторону матери, и та нервно прикусила губу. Её кулаки сжались, но она всё же сдержалась, проглотив рвущиеся наружу гневные слова.
— Конечно, тут же по стране пошли слухи, что твой озлобленный дух мстит народу за твою бесславную гибель. С того дня Каэр потерял ещё десяток поселений, а устоять смогла лишь одна горная деревушка. А когда на помощь, наконец, вновь прибыли драконы, появился ты… — Отец запнулся, и голос его вдруг стал тише, с нотками обречённости. — Тебя видела вся деревня, как и то, что ты натворил. Увы, они не смогли отличить смертоносные вихри от сразившего их бурана. Боюсь, в их сознании, как и в головах всех жителей столицы, сейчас только одно: на них обрушилась очередная кара воскресшего колдуна Дамиана…
— И всё из-за проклятого подлеца! — сорвалась матушка. — Разве не очевидно, что всё это нарочно подстроено?
— Нет, такое не под силу подстроить даже шестёрке демонов! Люди правы… — воскликнул в сердцах Дамиан. — Мне не место на троне! Я чужак и приношу этой стране только горе и страдания. Потому, как только я разберусь с Бэрлоком…
