— Я должна всё это прочесть? — Юфемия с неприкрытым ужасом взглянула на массивные книги. Женщины на Бэрлоке никогда не нуждалась в серьёзном образовании, достаточно было владеть несколькими добродетелями, главной из которых являлась, конечно же, покорность. Впрочем, благодаря стараниям матушки, Юфемия умела читать и считать, и даже немного разбиралась в политике, однако все её знания достигали разве что уровня необходимого для выживания во дворце, но не более того. Но зачем Ариату от неё нужно больше? Вопрос так и повис в воздухе, не находя ответа.
Юфемия вяло дожевала яблочную дольку и, вернув Арате поднос, поднялась с кровати. Неспешно переодевшись, она села за стол и взяла самую верхнюю книгу.
Чтение утомляло глаза и руки, вынужденные держать тяжеленный обшитый кожей том. Это был свод правил и наказаний, и, признаться, он во многом шокировал Юфемию. Её буквально мутило от знаний новых, безумных жесточайших способов расправы над провинившимися. Излишне чувствительное воображение слишком ярко рисовало в сознании картины пыток, из-за чего приходилось всё чаще откладывать чтение. Юфемия вставала под удивлённые взгляды Араты и начинала нервно ходить по комнате. Её то пробирала дрожь, то мучили рвотные позывы, она совершенно не понимала, как успокоиться.
— Это отвратительно, омерзительно, бесчеловечно, — шептала Юфемия себе под нос, но обсуждать свои мысли с Аратой не торопилась. Она не ждала понимания от хладнокровной убийцы, некогда расправившейся с её старой служанкой с такой непринуждённостью, словно та была каким-то тараканом!
— Сестрице не нравится обучение? — поддела Арата. Суета и нервозность Юфемия не могли обойтись без внимания. В руках вампирши виднелся второй том свода, на обложке которого значилась пометка «Казни», и, судя по улыбке, не сползающей с её лица, она находила чтение весьма занятным.
— Науки даются мне сложно, — уклончиво ответила Юфемия и поспешила вновь спрятаться за книгой.
День тянулся долго и мучительно. От знакомства с ужасающими подробностями издевательств над людьми, у Юфемии окончательно пропал аппетит, а вместе с ним и настроение. Ей стало противно абсолютно всё: обстановка комнаты, показавшейся вдруг какой-то унылой, будто чужой, остывшая чуть заветренная еда, небрежно брошенная на прикроватной тумбе, шуршащее, слишком яркое платье, сковывающее движения, и даже слишком твёрдое сидение у чуть протёртого стула, на котором приходилось чинно сидеть, следя за тем, что спина не согнулась. Потемневшая бумага бесконечных страниц едва слышно похрустывала между пальцами, а оставленные на ней пятна прежними чтецами, вызывали чувство почти физического отвращения. Ей так и виделось, как один из мерзких обрюзгших баронов берёт с собой книгу в казематы, а там, сверяясь с указаниями, начинает мучить тех, кого счёл подходящим для такого своего развлечения, как брызгает повсюду кровь, попадая и на страницы. А потом вспоминалась матушка, и сердце обливалось кровью. Что, если она угодила в лапы подобного садиста и теперь над ней издеваются, потому и нет никаких новостей? Измученная жуткими фантазиями Юфемия как никогда возрадовалась ранним зимним сумеркам. Наконец-то, можно было отложить чтение и прекратить издеваться над своим сознанием, вот только вместо ожидаемого умиротворения пришло другое волнение. Близость новой ночи заставляла Юфемию нервничать ещё и потому, что супруг не спешил с ней повидаться. В том, конечно, не было ничего странного: на Бэрлоке считалось вполне нормальным, если мужчина видит жену только в спальне. И всё же ей после внезапной нежности в прошлую ночь хотелось чего-то иного.
За окном стремительно темнело, и Арата неохотно отложила книгу, поворошив угли в камине и подбросив ещё пару поленьев, взяла со стола подсвечник. Она успела зажечь только одну свечу, когда в комнате появился Ариат.
— Пошла прочь! — грубо велел он сестре, а затем, не мешкая, подошёл к Юфемии.
Его резкость напугала её, заставив внутренне сжаться.
— Прошу простить за вторжение, но, боюсь, у меня не так много времени, чтобы устраивать церемонии, — произнёс он несколько мягче. — Сегодня я должен помочь вашему отцу переправить новые войска на Каэр, а потому…
— Мне помочь вам раздеться? — Юфемия опустила взгляд и нервно сглотнула.
— Хотите стать идеальной бэрлокской женой? — хмыкнул Ариат, и его холодные руки вновь упали на её плечи. — Не стоит так сильно принижать себя, всё же вы — принцесса. Не забывайте об этом.
Он снова взял инициативу на себя. Его поцелуи и ласки, как и вчера, оставались весьма осторожными и деликатными. Он относился к ней, словно к хрупкой фарфоровой кукле, которую боялся сломать неловким движением. Однако Юфемия чувствовала, что Ариат скован и чересчур серьёзен, так, словно их соитие для него какая-то работа. В голову, как назло, стали лезть неприятные мысли:
«Быть может, я недостаточно привлекательна для него? Или он всё ещё думает о своей любовнице? Она, конечно, лучше, чем я. Более зрелая, красивая, и… Он наверняка пил её кровь!»
