Подбежал Брегвадзе, вскинул пятерню к козырьку. Четко:
– Товарищ лейтенант! Телефонная связь с левым флангом прервана. Полагаю: наряды вызвать на заставу ракетами…
Думая о том, отчего прервалась связь – повреждение либо диверсия? – Скворцов сказал:
– Давайте ракеты, товарищ Брегвадзе. И поживей!
Подковылял прихрамывающий, в заляпанных грязюкой сапогах политрук, привел с собой секрет. Скворцов сказал:
– Товарищ Белянкин, хлопцы объявились вовремя. Захватите их в тыловой блокгауз, к себе.
– А что, застава поднята по тревоге?
– Поднята. Распоряжением начальника отряда. Все по блокгаузам, по окопам… В помещении останутся телефонист, дежурный, повара – завтрак-то варить нужно… Ну и я покуда останусь…
– Разрешите идти, товарищ лейтенант? – сказал Белянкин и вразвалку, прихрамывая, зашагал прочь. Но Скворцов окликнул его:
– Да, еще… Сходите на квартиру, приведите в блокгауз жену и детей, также моих домашних…
– Считаю преждевременным…
– Я приказываю! Выполняйте!
Тиком дернуло щеку Белянкина. Он покосился на секрет и пошел, сильно сутулясь. Нелепым, чуть ли не строевым шагом рубанул дежурный, доложил:
– Товарищ лейтенант! Наряд Макашина, вызванный с правого фланга, по пути на заставу подключился к розетке. Макашин сообщил: в Забужье видна серия ракет и слышен шум танковых моторов.
– Вблизи границы?
– В тылу. Непосредственно на границе спокойно.
Скворцов поднес часы к глазам: три ноль-ноль. Подставил ладонь к уху: ветром наносило слабый, далекий клекот моторов. Прогревают? А когда танки подойдут к границе? Позвонил коменданту. Тот куда то отлучился, разговаривал с дежурным по комендатуре; была ли скверная слышимость, был ли дежурный глуховат, но он исходил сипом и хрипом:
– А? Алле! В три? Ноль-ноль? А? Алле! В три? Ноль-ноль?
«Веселенькое собеседование», – подумал Скворцов, повесил трубку и вышел на крыльцо. Шум танковых моторов из-за леса и Буга сделался явственнее, грубее. Он, как и клочковатый туман, накатывал из низины на бугор, на заставу. Была чернь, луна зашла, звезды мерцали, тлели, близок рассвет: загустелая, колеблющаяся, будто дышащая чернь – вернейший его признак. Дежурный рывком распахнул дверь, задев Скворцова, смутился.
– Извините, товарищ лейтенант. Старший лейтенант Варанов на проводе! Срочно вас требуют!
Голос Варанова, взбудораженного, глотающего окончания слов, то зычно наполнял трубку, то замирал. Скворцов, однако, понял все: в три пятнадцать часовой у моста обнаружил две группы неизвестных, скрытно приближавшихся с сопредельной стороны, и потайной сигнализацией поднял охрану в ружье; когда немецкие разведчики, – а это были они, – не увидев часового, бросились к мосту, по ним в упор открыли огонь; уничтожено до тридцати автоматчиков.
– Тридцати? Ого, – сказал Скворцов обыденно. – Предполагаешь, сызнова полезут? Подброшу подкрепление… Сколько человек? Шесть-семь… А ты не пропускай немцев на мост…
«До тридцати фашистов скосили, ого!» – по-иному, поражаясь и радуясь, подумал Скворцов. – А у нас никаких потерь!"
Легкость победы даже озадачивала. Ведь на войне неизбежны жертвы… А почему мы не слыхали выстрелов? Да потому, что рокочут танковые моторы и ветер от заставы. Неужели это начало войны? Но оно планировалось на четыре ноль-ноль. Сейчас три сорок. Доложив коменданту о событиях у моста и о своем решении выслать Варанову подмогу, Скворцов почему-то подумал: у немцев огромная сила, но и наша страна встанет насмерть, так что, вероятно, затянется, на быстрый исход не надейся. Он почувствовал сонливость и апатию. Это было странным, ибо минуты были предвоенные, роковые. И было странным то, что в эти роковые минуты он в основном сидит на телефоне: ему звонят, и он звонит – телефонное руководство. Вбежал дежурный, выпалил…
– Товарищ лейтенант! Часовой у заставы засек стрельбу возле железнодорожного моста!
– Что за стрельба?
– Артиллерия, минометы и пулеметы!
Зазвонил телефон. Варанов. Картина такова: под прикрытием артиллерии и минометов к границе на большой скорости выдвинулся отряд немецких мотоциклистов и, стреляя из пулеметов, с ходу попытался ворваться на мост, огонь охраны и пограничников преградил немцам путь, они потеряли треть отряда, однако продвигаются.
– Товарищ Варанов, приказываю: оборонять мост и без приказа не отходить!
– Есть, товарищ начальник!
Изменившимся голосом Скворцов сказал:
– Ты же понимаешь, Николай, что будет, если немцы овладеют мостом…
– Понимаю, Игорь! Буду биться до последнего патрона…
