– Она больше не может! – поддакнула Мег. – Это кошмар какой-то. Ей это не по силам, у неё
Трикси сняла плащ и села на кровать.
– Вы работать собираетесь? – требовательно спросила Мег.
– Я работаю, – ответила Трикси. – Мне надо оценить состояние роженицы.
– Состояние? Да какое ещё состояние, плохо ей! В книжке доктора Смели говорится, что её надо посадить на родильный стул.
– Родильный стул? Да где ж вы такого набрались?
– В этой книжке. Почитали бы. Вам это всё положено знать.
Трикси покосилась на потрёпанное издание.
– Всё это уже лет двести как устарело. Не забивайте себе голову вещами, в которых не разбираетесь. Стулья при родах уже давно не используются.
Мег подозрительно уставилась на Трикси.
– Это вы тупой меня сейчас назвали, что ли?
– Если и так, то это недалеко от истины. Всё, хватит препираться, мне надо работать.
– Вы нам не подходите. Пошлите за кем-нибудь поумнее.
– Больше никого нет. Я бы тоже хотела лечь спать, но все остальные заняты. Придётся вам терпеть меня. Теперь помолчите, мне надо осмотреть Мэйв.
Трикси откинула одеяло и начала пальпировать живот. Головка ребёнка находилась над лонным сочленением, но больше ничего нащупать не удавалось – повсюду чувствовались бугры. Она задумалась, склонив голову.
– Ну и что вы теперь собираетесь делать, госпожа Невежда?
– Послушаю сердечный ритм ребёнка, – холодно ответила Трикси, стараясь не поддаваться на провокации.
Она вытащила стетоскоп и приложила его к животу.
– Давайте уже, заканчивайте возиться. Она рожает, говорю ж вам.
– Помолчите! Я ничего из-за вас не слышу.
Мег закатила глаза, демонстрируя полнейшее недоверие к процедуре. Трикси насчитала сто двадцать ударов в минуту – сердце билось ровно. Она встала, крайне довольная услышанным.
– С младенцем всё в порядке. Теперь мне надо задать вам несколько вопросов. Когда начались схватки, Мэйв?
– В десять вечера, – вмешалась Мег. – Ни с того ни с сего. Кошмар был какой-то.
– Я спрашиваю Мэйв, а не вас.
Трикси слишком устала. Она повернулась к роженице.
– Как часто идут схватки?
– Да они не прекращаются, – снова вмешалась Мег. – Сами не видите? Она страдает!
Тут и без того небольшой запас терпения Трикси окончательно иссяк.
– Замолчите и убирайтесь отсюда! Либо вы уйдёте, либо я. В таких условиях я ничего делать не буду.
Трикси рисковала и знала об этом – если бы она бросила женщину во время схваток, акушерку бы ждали самые неприятные последствия. Но блеф сработал: Мег покинула комнату.
Теперь можно было заняться Мэйв. Трикси пребывала в замешательстве – ситуация выглядела так, словно роды шли полным ходом, но схваток не было.
– Когда это началось?
– Часов в десять, – простонала Мэйв.
– И как часто приходят схватки? Вы замеряли время?
Мэйв выглядела оскорблённой.
– Всё время, вообще не прекращаются! Мег говорит, что доктор Смелли пишет…
– Неважно, что он пишет. Схватки не начинаются так внезапно и точно не идут без перерыва. Это невозможно.
Мэйв приняла мученический вид:
– Вы не понимаете, я умираю, а вам наплевать.
Она схватилась за живот и перевернулась на бок.
– Не валяйте дурака! – рявкнула Трикси. – Никто здесь не умирает. Я ещё ни одной схватки не видела.
– Да вы просто ничего не понимаете, вот Мег говорит…
– Не хочу ничего слышать. Когда вы в последний раз ходили в туалет?
– Что? – Мэйв обернулась и уставилась на Трикси.
– Что слышали. Когда?
– Не знаю, пару недель назад.
– У вас запор. А что вы ели на ужин?
– Крыжовенный пирог с кремом.
– Из зелёного крыжовника?
– Да, две порции.
– В этом всё дело. У вас болит живот, никакие это не роды. И ради этого вы вытащили меня из кровати! – Трикси была в ярости. – Вы понимаете, что я проработала без отдыха сорок часов подряд, а вы меня разбудили из-за какой-то ерунды? Я вам дам касторку, сделаю клизму, а дальше вы уже сами разбирайтесь.
Это была первая из множества ложных тревог. На протяжении следующего месяца Мег вызывала нас дважды в неделю. Иногда она посылала мужа, которому велено было сообщить о надвигающейся катастрофе. Бедняга! Сид мял в руках кепку, что-то бормотал, а глаза у него слезились от смущения. Мы вынуждены были тащиться к ним, чтобы лично удостовериться, что всё в порядке, но знали, что это будет бессмысленный визит. Мег не просто не выказывала никакой благодарности – она даже не пыталась держаться вежливо. Вместо этого она твердила, что мы ничего не понимаем, и лучше б мы почитали книги. Она советовала держать Мэйв в тёмной комнате с повязкой на животе и уточняла, есть ли у нас питьё для больных[21], соляная свеча и родильный стульчик. Мэг рассказывала, что доктор Якоб Руфф в своей книге «Опытной акушерке» (изданной на латыни в 1554 году, но она раздобыла английский перевод) пишет, что пуповину надо перерезать особым ножом, который благословил епископ, и ежели это мальчик, то пуповину следует оставить длинной, потому что тогда у него будет длинный пенис. Сложно было реагировать на всё это всерьёз, и доктора Смелли, Руфф и Коффин стали постоянными комическими персонажами в наших застольных разговорах.
