– Теперь я буду пальпировать вашу спину и массировать её от нижних долей лёгких к верхним, чтобы выгнать мокроту. Нам понадобится миска или ночная ваза, чтобы вы могли туда сплёвывать. Слышите, сестра, – то есть мисс Мастертон?
Джулия сделала, как ей велели, и сестра начала массировать спину её отца.
– Смотрите внимательно, – сказала она. – Сейчас я попрошу вас всё повторить.
Отец беспрерывно кашлял и обильно сплёвывал пенистую жидкость с густыми нитями зеленоватой слизи.
– После этого вам будет легче, – сказала сестра Евангелина больному. – Теперь идите сюда, мисс Мастертон. Попробуйте сами.
Джулии страшно было прикасаться к отцовской спине, которая казалась такой хрупкой, но девушка боялась ослушаться.
– Всё правильно. Сложите ладони чашечками и похлопывайте по спине, продвигаясь к плечам. Не останавливайтесь, и обрабатывайте и бока тоже. Теперь помассируйте. Общий принцип вы поняли. Следите за своими ощущениями. Десяти минут достаточно. Теперь укройте пациента, ему нельзя мёрзнуть.
После этого, к немалому изумлению Джулии, монахиня улыбнулась и сказала:
– Умница. Всё верно.
Затем она обратилась к мистеру Мастертону:
– Это надо проделывать дважды в день. Ваша дочь справится сама, а потом вам следует минут двадцать лежать головой вниз. Так вам станет гораздо легче. Теперь я должна идти, но я буду звонить каждый день.
Когда они вышли в гостиную, сестра повернулась к Джулии:
– Это его не вылечит. Теперь его уже не спасёт ничего, кроме чуда. Но это ему поможет. Со временем его погубит жидкость, которая скапливается в лёгких, но до этого мы обязаны облегчить ему жизнь. Кроме того, такие активные процедуры приободряют пациентов. Это даёт им хоть какую-то надежду.
Она с ворчанием собрала вещи и тяжело зашагала вниз по лестнице. В пабе она к вящему неудовольствию Терри и радости посетителей громко объявила:
– Я вернусь завтра, а ты пока не забывай ходить на горшок!
Джулия три месяца ухаживала за отцом и за это время стала лучше его понимать. Его сдержанность и молчаливость были ей близки, и она восхищалась тем, что он не поддаётся печали. Она не ожидала, что он будет благодарен за мельчайшие знаки внимания. Глядя, как неусыпно он печётся о пабе, она узнавала в нём человека, которого видела с детства. Её восхищало, какое усилие он совершает над собой каждое утро ради бесед с Терри, и она неизменно присутствовала при этом, чтобы помочь, если ему что-то понадобится. Сестра Евангелина приходила к ним каждый день, вместе они выполняли постуральный дренаж и массаж, и Джулия видела, как нелегко даются отцу эти процедуры. Однако после них он, казалось, выглядел лучше, потому они продолжали.
Отец никогда открыто не высказывал своих чувств, но как-то вечером он сжал её руку и прошептал:
– Хорошая ты девочка, Джулия, одна у меня осталась. Достань-ка коробку из того шкафа. Я уже много лет в неё не заглядывал. Посмотрим вместе.
Джулия подошла к шкафу, и отец сел в постели. Глаза его сверкали, и дышал он с явным трудом.
– Открой, дочка, у меня уже и сил нет.
Открыв коробку, Джулия узнала об отце больше, чем за всю жизнь. Внутри были игрушки и книжки, цветные карандаши, детские рисунки, маленький плюшевый мишка и фарфоровая куколка. На дне лежал деревянный ковчег.
– Достань, Джулия, посмотрим.
Она открыла его и вытащила деревянных животных. Отец усмехнулся.
– Помню, как вы все с ними играли. А ты помнишь?
Разумеется, она всё помнила, и теперь её захлестнули воспоминания. Отец вертел в пальцах жирафа и льва, и в комнате словно появились призраки её братьев.
– Там внутри ещё одна коробочка. Открой.
Джулия послушалась и обнаружила внутри игрушечных солдатиков. Отец с горящими глазами начал перебирать их.
– Купил их как-то в подарок на день рождения. Мальчики часами в них играли.
Мужчина закрыл глаза.
– Так и вижу их на полу с этими солдатиками.
Джулия с нежностью взглянула на него.
– Все ушли, все умерли, – пробормотал он, и его рука безвольно упала на покрывало. Но вдруг он оживился. – Там внизу мешочек, вытащи его.
В мешочке обнаружились ленты и детская кофточка – те самые, что он попросил её отправить Джиллиан на день рождения, когда они с матерью жили в Скегнессе. Он взял кофточку, сшитую из мягкой ангоры, и потер её о щеку.
– Там же есть открытка? Прочтёшь?
Джулия прочитала открытку от Джиллиан: малышка благодарила за подарок и писала, что носит эту красивую вещь, не снимая. Отец усмехнулся.
– Не снимая, надо же.
Лицо его исказилось, и глаза наполнились слезами. Он быстро отвернулся, стыдясь своей слабости.
– Сходи-ка принеси мне чаю, дочка.
Растроганная Джулия вышла из спальни. Значит, он всё же любил их, а она этого не знала. Она зажгла газ, поставила на плиту чайник и задёрнула занавески. В пабе было уже шумно, но звуки песен и плясок больше её не раздражали. Она присела у стола, уронила голову на руки и заплакала. Почему же он умирает теперь, когда она только начала узнавать его? Это был отец, которого у неё никогда не было, но о котором она всегда мечтала, потому что все девочки хотят любить своего папу.
