Сильная и молчаливая Мириам с угрожающим видом ухватила Хильду за руку, дотащила её до входной двери и выставила на улицу. Ослеплённая слезами, Хильда потащилась обратно к себе – мысленно она так и говорила, «к себе», а не «домой», потому что слово «дом» было слишком уютным для этой дыры. В магазине на углу она купила четыре фунта[40] сосисок и пару батонов. На вечер этого хватит.
– Всё в порядке, миссис Хардинг? – бодро спросила продавщица.
«Пронырливая дрянь, вечно сплетничает», – подумала Хильда.
– Нормально, – ответила она мрачно.
Вся эта боль, весь ужас, долгие недели в постели – и всё впустую. Она опять вернулась к тому, с чего начинала, только потеряла двадцать гиней.
Вечером, когда дети уснули, она сказала Биллу, что аборт оказался неудачным, и она по-прежнему беременна. Он выслушал это молча, глубоко затягиваясь папироской. «Вот оно что», – подумал он.
– Ты уверена?
– Уверена.
По крайней мере, он не рассердился. Возможно, возмутился, но не злится.
– У нас и так слишком много детей.
– Я знаю.
– Больше мы не потянем.
– Я знаю.
– А нельзя ещё что-нибудь сделать? – спросил он с надеждой. – Ну что-нибудь, чтобы избавиться?
Она вздохнула. Знал бы он, через что ей пришлось пройти.
– Я пыталась. Я сделала всё, что могла, и по-прежнему беременна. Придётся рожать. Прости, Билл.
И вдруг он повёл себя совершенно неожиданно – она такого и не предполагала. Муж взял её за руку. Этот простой жест всё изменил. Он пожал её ладонь и сказал:
– Да не за что тут извиняться, милая. Тут ведь столько же моей вины, сколько и твоей. Нам вместе всегда хорошо. В этом-то и проблема – слишком хорошо.
Он ухмыльнулся и подмигнул ей.
– Разберёмся. Вот увидишь. Мы же вместе, ну и придумаем что-нибудь. Ну давай, не плачь. Всё будет в порядке. Пойду-ка я эля принесу, он тебя взбодрит.
Когда Билл ушёл, Хильда уронила голову на стол и разрыдалась от облегчения: муж на её стороне, и ужас сменился надеждой. Ничего не изменилось, у них было по-прежнему слишком много детей, и жили они в жуткой дыре, и она опять была беременна, но, как сказал Билл, вместе они что-нибудь придумают.
Историю Хильды и Билла рассказала нам подруга и коллега, Эна, которая работала в гинекологической клинике Армии спасения в Клэптоне. К клинике в то время было прикреплено несколько окружных родильных домов, и Эна трудилась в том, что стоял на Хакни-роуд, в Шордиче, то есть неподалёку от нашего района. Мы часто встречались, когда разъезжали по окрестностям на велосипедах. Их район был так же густонаселён, как наш, но когда у нас было время, мы делились новостями. У большинства акушерок в те дни были в запасе интересные байки, и наши рассказы сопровождались взрывами хохота или криками ужаса. Но эта история была самой поразительной и жуткой из всех, что мне доводилось слышать.
Эна познакомилась с Хардингами как-то вечером, когда в дверь постучали. Она открыла и обнаружила на пороге неизвестного мужчину.
– Чем вам помочь?
Он молча стоял и мял в руках кепку.
– Что случилось? – спросила Эна.
Он продолжал молчать, потом вытащил из кармана папиросы и трясущимися руками сунул одну в рот.
– Что вас привело к нам? – продолжала расспрашивать озадаченная Эна.
Мужчина вытащил из кармана коробок и принялся неуклюже в нём копаться – его неловкие пальцы, казалось, никак не могли ухватить спичку. Эна заметила, что на его руке засохла кровь.
– Давайте я вам помогу, – сказала она доброжелательно, вытащила спичку, чиркнула и дала ему прикурить. Он глубоко затянулся.
– Что вы хотели?
– Вы акушерка?
– Да.
– Ну, оно уже.
– Что – уже?
– Ребёнок.
– Чей?
– Моей жены.
– Кто ваша жена?
– Хильда. Миссис Хардинг.
– Миссис Хардинг стоит у нас на учёте?
– Не знаю.
– Давайте разберёмся. Ваша жена, миссис Хардинг, родила?
– Да.
– Когда.
– Минут пятнадцать назад.
– Вы хотите сказать, только что?
– Да.
– Где?
– Дома.
– Кто был рядом?
– Я.
Мужчина глубоко затянулся и сплюнул на тротуар. Казалось, он крайне неловко себя чувствовал и избегал смотреть на Эну. Та начала тревожиться. Роды до прибытия акушерки были обычным делом, но, как правило, её всё же вызывали заранее, и она просто не успевала добраться до роженицы.
– Вы вызывали кого-нибудь?
– Нет.
– Почему же?
Он снова затянулся и принялся грызть окровавленные ногти. Эна начала догадываться.
– Вы что, приняли роды? – спросила она недоверчиво.
– Ну да, а что? – ответил он с вызовом.
– Ничего, просто это очень необычно.
Мужчина выпустил клуб дыма, по-прежнему не глядя на неё.
– Да он просто вышел. Раз – и всё.
– Ну раз младенец только что родился, надо поторопиться. Вашей жене и ребёнку нужен уход. Вы не знаете, она стояла у нас на учёте? Если да, мне надо найти записи.
– Говорю же, не знаю.
Эна решила, что искать записи, которых может и не существовать, это пустая трата времени, и побежала за медицинской сумкой. В голове у неё роились десятки мыслей одновременно: только что родившемуся младенцу требуется уход, пуповину наверняка не перерезали, надо разобраться с третьим этапом родов, у женщины может начаться кровотечение. Вернувшись, она увидела, что мужчина всё ещё стоит в дверях. Он закурил очередную папиросу.
