Часом позже, на другом хуторе, на Евлампиевском, Борис Павлович Лысенко – человек немолодой, недужный и статью не богатырь, – ответил на мои сомнения:
– Хорошо, хоть одну корову держат. А ведь есть молодые, здоровые – и вовсе ничего на дворе нет: это ведь труд, работать надо.
Одна корова – круглый год забота, две – вдвое больше. Четыре ли, пять, десять – уже не позорюешь и телевизор надо забыть в пору летнюю, горячую.
Еще одна беда нашей земли и жизни – добрых работников мало. После раскулачивания десятилетиями людей провеивали: какие потолковей, тех в город выталкивали, чтобы «человеком стал», какие похуже – «нехай быкам хвосты крутят».
Вот и получилась картина нынешняя: триста километров пути, чуть не сотня хозяев, а хорошего мало.
– Завтра буду весь день акты писать для комиссии, для наказания, – сказал Цуканов, а потом добавил: – Когда из десяти новых хозяев за нерадивость, за упущения в использовании земли штрафуешь одного-двух – это естественно. А когда из десяти – всех, то это уже ненормально. Значит, не только люди виноваты, но и государство, его подходы.
А в конце пути еще одна встреча.
На границе района, за речкой Голубой, возле хутора Большой Набатов, встретили мы В. Н. Конькова. Брал он землю понемногу – сначала два десятка гектаров, потом попросил еще и еще. Выращивал арбузы, дыни и – всем на удивление – огурцы на богаре, то есть без полива. А в прошлом году решил взять большой участок не клочками, а в одном месте. Выделили ему 350 гектаров. И вот встреча. Коньков – за рулем машины отвозит своих работниц с бахчи домой, в станицу.
– Проверяйте, наказывайте, – весело согласился он. – Но платить штраф буду после уборки урожая.
Объехали мы земли Конькова, поглядели: неплохие пары, бахчевые и теперь уже фирменные огурцы на богаре.
– Здесь был сплошной бурьян из года в год, – рассказывал Цуканов. – Из рук в руки земля переходила – и не было проку. А Коньков за осень и весну порядок навел. Будет прок.
Дай бог!.. Ночью, как всегда это бывает после долгой дневной дороги, снилась мне та же задонская земля в июньском цвету. Ковыль, чабер и, конечно, высокая густая пшеница и сладкие пахучие травы. А еще снились задонские хутора. Не мертвые, а живые: Зоричев, Липологоловский, Осинологовский, Тепленький да Малый Набатов. Но это были лишь сладкие сны.
Ныне это сплошная агония: на колхозных, на совхозных руинах кое-кто еще порой шевелится, не получая зарплаты, а добывая ее натурой: зерном, соломой, теленком, парой досок, колесом от трактора, пятью листами шифера с крыши пустующей молочнотоварной фермы, кирпичной стеной от нее же (разбить, отвезти на свой двор, там пригодится). Скотину всю вырезали, или подохла она от бескормицы, земля – в бурьянах. 70 тысяч гектаров земли было в «Голубинском», 50 тысяч овец, 5 тысяч крупного рогатого скота. Теперь – пустые базы́, миллиардные долги и вывеска на двухэтажной конторе. Все, конец совхозу. Но не всякому.
На этой же задонской земле, полсотни километров по асфальту отмерь, а напрямую – поближе, такие же хутора: Лобакин, Киселев, Второй Попов. Они входят в колхоз имени Ленина; председатель – Иван Варфоломеевич Петров. Первое, что удивит приезжего человека, – колхозная контора: неказистое приземистое здание давнишней постройки.
Уже привыкли мы к другим правлениям – двухэтажным, с широкими лестницами, просторными кабинетами. Дворцы! Есть села и хутора, где и колхоз разошелся, а контора стоит словно памятник архитектуры.
В колхозе имени Ленина 18 тысяч гектаров пашни, четыреста человек работающего народа, крупного рогатого скота – 6 500 голов, из них 1 500 – коров; свиней – 7 500 голов. Если рядом и поодаль, по району и области, скотину изводят, то здесь поголовье увеличивается. В прошлом году в феврале и марте получали в колхозе по 500 граммов ежесуточного привеса. А рядом и вокруг «от засухи» дохла скотина. Рядом же, два года назад, прекратил существование свиноводческий совхоз, потому что «свинина сейчас нерентабельна». В колхозе же у Петрова поголовье свиней за «пятилетку» увеличилось на 68 процентов. Постоянно работает свой комбикормовый завод и две линии кормоцеха. Оттого и сытая скотина, привесы, рентабельность производства.
Средняя зарплата в колхозе в 1995 году составила 300 тысяч рублей. Получают ее люди из месяца в месяц постоянно, без задержек. Кроме денежной оплаты колхозники получают зерно, сено, солому бесплатно, но по труду, на заработанный рубль.
О «рубле заработанном» надо сказать особо. Весомую прибавку к нему, до пятидесяти и даже до ста процентов в уборочную пору, получает ежемесячно каждый работник, если у него нет нарушений трудовой дисциплины: опозданий, прогулов, брака в работе. Насколько весома будет прибавка, решает по результатам прошедшего месяца совет бригады, который есть в каждом подразделении. Товарищам по работе виднее заслуги и грехи каждого. Решение бригадного совета подтвердит авторитетная комиссия при правлении колхоза.
