В германских военных кругах было распространено убеждение, что несколько удачно нанесенных сильных ударов могут заставить Россию заключить сепаратный мир, а затем сосредоточить войска для победы на западном фронте.
К числу сторонников такого мнения принадлежал фельдмаршал П. фон Гинденбург.
Однако высшее военное командование Германии этого мнения не разделяло.
Начальник Генерального штаба генерал Эрих фон Фалькенгайн считал, что «опыт Наполеона достаточно красноречив, чтобы его повторять, тем более, что Наполеон проделал его в условиях несравненно более благоприятных, чем в настоящее время».
Германское командование трезво оценивало создавшееся положение, которое заключалось в дальнейших попытках русских прорваться в Венгрию и не прекращавшиеся просьбы Вены о помощи.
Огромные потери русских войск в тяжёлых зимних боях в Карпатах, которые они несли при своих «расточительных» атаках, могли быть пополняемы лишь плохо обученными людьми.
Имелись и другие многочисленные признаки, свидетельствовавшие о начавшихся недостатках в оружии и боевых припасах.
Тем не менее, угроза с их стороны для австро-венгерского фронта, даже при этих условиях, была значительна.
Прекрасно понимая, что простое усиление австрийцев немецкими войсками на Карпатах не принесет желаемого результата (угроза прорыва русских на участке, занимаемом австрийскими войсками, сохранялась), верховное германское командование поставило цель нанести удар, в результате которого русские силы были бы ослаблены на долгое время.
Э. фон Фалькенгайн остановился на направлении между верхней Вислой и Карпатскими горами.
Естественные преграды, с которыми в дальнейшем предстояло иметь дело — pеки Вислока и Сан — не шли ни в какое сравнение с полноводной Вислой.
Для осуществления прорыва Фалькенгайн выбрал наиболее подготовленные и закаленные в боях войска.
Они были снабжены обильной артиллерией до самых крупных калибров, минометами, большим количеством снарядов.
В части назначены были офицеры, хорошо усвоившие на Западном фронте наиболее важные новые приемы боя.
Были приняты особые меры к сохранению тайны подготовки.
Германские войска ввозились в Галицию окружным путем. Никто не знал о своей задаче до подхода к станции высадки. На почте был установлен самый строгий контроль.
Был предпринят целый ряд демонстративных операций для отвлечения внимания от направления главного удара.
Фалькенгайн просил Конрада о том, чтобы его правительство пошло навстречу желаниям Италии и побудило ее, таким образом, к соблюдению нейтралитета до нанесения удара.
Германская атака на западе у Ипра, с первым в истории войн применением газов, была одной из демонстраций для сокрытия Галицийского прорыва.
Гинденбург провел подобную операцию в Риго-Шавельском районе, куда был двинут корпус, подпиравший германский кавалерийский рейд в районе Курляндии.
Немецкие разъезды дошли до реки Аа, а войска при поддержке флота была занята Либава, которую начальник порта сдал вопреки требованию генерала Алексеева.
Во главе предназначенных для прорыва частей поставлен генералом А. фон Макензеном с начальником штаба полковником фон Сектом.
В его распоряжение поступили 11-я германская армия, пять австро-венгерских пехотных дивизий и одна кавалерийская и немецкая пехотная дивизии.
Макензену было приказано прорывать Русский фронт на участке Горлица — Громник, сбить русских на всем фронте их 3-й армии от устья реки Дунаец до Лупковского перевала.
2 мая 1915 в 10 часов утра Макензеном начал наступление.
Горлицкий прорыв, как позже назовут эту операцию, стал первым тщательно подготовленным наступлением германской армии на Восточном фронте, который на время стал для немецкой Ставки главным театром военных действий.
По своей сути это было «артиллерийское наступление», поскольку против 22 русских батарей (105 орудий) Макензен имел 143 батареи (624 орудия, включая 49 тяжёлых батарей, из которых 38 тяжёлых гаубиц калибра 210 и 305 мм).
Русские пойска на участке 3-й армии имели только 4 тяжёлые гаубицы.
Всего превосходство в артиллерии в 6 раз, а по тяжёлой артиллерии в 40 раз. Сверх того, в распоряжении немцев имелось 70 минометов.
Несравнимо было количество снарядов, которым располагали обе стороны.
Немцы имели возможность в течение нескольких часов артиллерийской подготовки выпустить до 700 выстрелов из каждого легкого и до 250 выстрелов из каждого тяжелого орудия.
Кроме того, впервые примененные ими мощные минометы выбрасывали мины, производившие потрясающее впечатление на русские войска своим грохотом разрыва и высотой земляных фонтанов.
Чтобы оценить всю мощь немецкой артиллерии, достаточно сказать, что на этот раз артиллерийская подготовка длилась 13 часов.
Нашим артиллеристам было приказано беречь каждый выстрел.
Русские позиции состояли из главной оборонительной линии, расположенной на склонах высот, обращенных в сторону противника, и двух тыловых линий на расстоянии 2–5 км одна от другой.
Это были окопы полного стрелкового профиля, с весьма малым количеством блиндированных сооружений.
Прочных бетонированных построек не было вовсе.
