Тогда уверовавший в свою победу Николаша предложил привезти в Ставку Александру Федоровну, показать ей доклад и… покончить с «Другом!» Иными словами, решить дело по-семейному!
Николай согласился. Надо полагать, что в тот момент он желал только одного: поскорее вырваться из этого поезда и поспешить домой.
Когда императрица узнала о происшедшем в Ставке, у ее началась горячка. Она впала в беспамятство и умоляла не заточать ее в монастырь и разрешить ей видеть мужа и детей.
Что означала просьба царицы «не заточать ее в монастырь»?
Понимание того, что она мешает всем и сам царь верит во все сказанное в Ставке великим князем?
Возможно. Как возможно и то, что это была обыкновенная женская спекуляция на слезах и громких словах о предстоящей разлуке с мужем и детьми.
«Неужели Государь не в силах заточить в монастырь женщину, которая губит его и Россию, являясь злым гением русского народа и династии Романовых…», — напишет через год в своем дневнике монархист Пуришкевич.
Как выяснилось, царь был не в силах. Более того, не получив никаких доказательств измены Распутина, он уверовал в то, что этой самой измены нет и быть не может. А рассказ об очередной пьяной выходке старца его не волновал. Подумаешь, невидаль…
Тогда же, в июне 1915 года, пребывавший в Ставке царь назначил управляющим военным министерством генерала от инфантерии и члена Государственного совета Алексея Андреевича Поливанов.
В свое вермя несработавшийся с ним Сухомлинов уволил его с поста помощника военного министра, после чего близкий к правым буржуазным кругам Государственной думы генерал был вовлечен А. И. Гучковым в «революционную работу».
Ну а о том, как и почему именно он был назначен военным министром, лучше расскажет сам Алексей Андреевич.
«Я, — говорил он на допросе 25 августа 1917 года, — был приглашен в вагон к бывшему государю.
Там мне было кратко сказано, что военный министр уходит, и вот я остановился на мысли предложить вам этот пост».
Военным министром А. А. Поливанов станет только в сентябре.
Что же касается его деловых и человеческих качеств, то это был в высшей степени энергичный и знавший свое дело человек и истинный патриот.
«Мы, — заявил он после своего назначения, — будем продолжать войну, как бы она ни затянулась, ибо нельзя мириться с теми, кто оскверняет святыни, насилует сестер, расстреливает и истязает пленных, добивает раненых.
Разве может быть речь о мире с таким врагом? Ведь немцы тогда поработят нас экономически, придавят своей пятой, и вся Россия будет так же задыхаться, как задыхаются в окопах наши герои солдаты от действий вражеских газов.
Надо воевать, если мы хотим жить. Вопрос победы — вопрос жизни для России. И мы победим, если напряжем все силы. Год войны не прошел для нас зря.
Мы поняли, в чем наша слабость, и должны исправить ошибки. Никто в стране не должен остаться в стороне от войны. Пусть каждый делает, что может.
Большие заводы могут изготовлять ружейные стволы, а ювелиры — пружины для ружейных замков. Нет такого производства и ремесла, которые не могли бы приспособиться тех или иных деталей снаряжения.
Пусть же работает все, кто может работать. В победе я уверен потому, что верю в Россию и в Русский народ. И победа эта будет иметь тем больше значения для будущего процветания страны, что она явится плодом усилии всех граждан — и тех, кто проливал свою кровь на передовых позициях, и тех, кто создавал условия победы в глубоком тылу».
Тем временем боевые действия продолжались, и в начале августа 1915 года немцы провели Наревскую и Риго-Шавельскую наступательные операции.
Русские войска вынуждены были оставить значительную часть своей территории, ряд крепостей и отойти на линию Либава, Гродно, Пинск, Дубно, Тарнополь, где дальнейшее продвижение противника было остановлено.
«Операция на востоке, — писал Гинденбург, — не смотря на прекрасное проведение Наревского удара, не привела к уничтожению противника. Русские, как и можно было ожидать, вырвались из клещей и добились фронтального отхода в желательном для них направлении».
Безусловно, в этом была и заслуга верховного главнокомандующего.
3 августа Николай Николаевич провел совещание высших должностных лиц Ставки и Северо-Западного фронта. Подведя итоги последних событий, он принял ряд важных решений.
Главным из них был раздел Северо-Западного фронта на Северный и Западный.
Это было оправданным шагом, поскольку управлять восемью армиями, отходившими севернее Полесья, одному человеку было трудно.
Это было последнее стратегическое решение, принятое великим князем Николаем Николаевичем на посту Верховного Главнокомандующего вооруженными силами России.
Понятно, что на фоне неудач на фронтах интриги против Николая Николаевича, которые постоянно плелись при дворе, приобрели исключительную остроту.
В ход шло все: от жалких сплетен об оргиях, якобы происходивших в Ставке, до откровенных обвинений в государственной измене.
Старались, надо заметить, и немцы.
Так, в Государственном Архиве Российской Федерации имеется германская прокламация с текстом «воззвания» Императора Николая II к русским солдатам.
