Но мало-помалу деревня оживала в веселье, гармоникою и песнями. Впервые русская гармонь заиграла на масленицу, а летом начались вечерние гуляния в роще на берегу реки Мордвес. Пляски были, что и до войны, ─ кадриль, «ноченька», «тустеп» «барыня». Александр не знал девушек, кто теперь слаженно пел, танцевал под гармонь, водил хороводы. За время его отсутствия подросли юные красавицы и рассыпались цветами в березовой рощице. Каждая была ─ загляденье! Но те дивы мало трогали, волновали воина. Он в таинстве, во все глаза смотрел на свою принцессу. Она воистину была на деревне самая-самая писаная русская красавица; статная, крутая грудь, до пояса величаво спадает густая русая коса, лицо красивое, большие карие глаза. Воин и пленник любви Александр, все же рискнул пригласить Капитолину на танец. Танцуя, он слышал, как она пахла чудным крестьянским полем, хлебом и землею, свежим медовым сеном, ягодами и цветами. И звала, звала, как колдунья, и вдаль ночи, и на плаху.
Вскоре он осмелел, и в лунную ночь, пригласил россиянку погулять в луга. И признался в любви; поцеловал ее. Поцеловал впервые девушку! Получилось скромно и застенчиво. Но в самые губы. И все, дальше началось неизвестное, еще неведомое. Весь мир закружился в вальсе. И на сердце нахлынула такая радость, такая нежность, что он растерялся. Его будто пронзили музыкою и светом, наполнили звуками земной симфонии.
Он понял, любовь ─ чудо!
И жизнь ─ чудо!
На яблочный Спас, когда деревня жила весельем, а душа величием, Александр на гулянье, когда играла гармонь, увел красавицу к реке и там, сидя на бревне, поведал свое таинство, таинство любви, с какою радостью видел ее в окно, когда девочка шла с ведрами к колодцу! И как по молитве шептал благодарение богам, что ты есть на земле, что живешь! И там, где с мечом поднялся за Русь, вошел в смерть, в костры Джордано Бруно, тоже жил с ее именем! И в атаку шел с ее именем! И выжил, ибо любил! И попросил стать его женою! Россиянка стыдливо погладила косу.
Свадьбу сыграли через год, ждали совершеннолетия Капитолины; Александр назначил свадьбу на 17 ноября, на тот день, когда вышел указ Верховного Совета СССР о присвоении ему звания Героя Советского Союза. Время было голодное, но стол с божьей помощью собрали, несли скромные дары деревенские.
На свадьбе гуляла вся деревня! В переднем углу, под божницею, чинно сидели жених и невеста, Александр переодеваться в черный свадебный костюм не стал, его, признаться, и не было, сидел, в чем пришел с битвы, в гимнастерке со звездою Героя на груди.
Невеста была в строгом белом платье и напоминала лилию в разливе озера; глаза наполнены солнечным свечением, и сама она вся, как была соткана из ласковости и радости.
Свадьба была скромная, простая, как и велено на Руси; почтил ее присутствием и первый секретарь Михаил Чивилев. За милым и дивно-трогательным застольем пили не торопясь, со вкусом, без суеты, с покоем и радостью в душе, закусывали. Кричали горько, желали явить в мир сына, как Александр, а когда пиршество веселья подкатывало к сердцу, ─ зачинали песню за песнею. Запевала обычно сама невеста, первая плясунья и первая певунья на деревне, запевала русские песни, так любимые ее избранником. И свадьба соборно пела про ямщика, который служил на почте, о том, как выплывали на простор челны Стеньки Разина, бежал бродяга с Сахалина, про очаровательные глазки. И нежно-нежно о девушке, какая трогательно провожала на позицию бойца. И желала вернуться с битвы.
Александр в лености не отсиживался, он слышал в себе прекрасность чувств, несказанную красоту жизни, половодье любви и нежности и не мог тоже не петь удалые русские старинные песни; голос у Героя великокняжеский, где есть ласковость и красивость и удивительная мятежно-бунтарская сила! Но песнопение его не кричащее, душевное, возьмет на взлет и как колокола забьют-загудят на всю Русь нежною звонницею! И может без грома, в один голос, так, как поет и тоскует скрипка, скрипка Паганини. Сложись у Башкина другая судьба, он мог бы выступать в опере в Большом театре. И больше бы пел русские песни, неся в души людские красоту жизни, красоту любви, где бы с радостью, слышалась тоскующая задушевность.
Он не раз признавался:
─ Как хорошо, что на земле, на пиру дарения, мне досталась Русь! Нигде нет столько света, красоты жизни, целомудрия! Я рад, и горд, что явился в мир в России!
