Ночная тень, сгустившаяся в углу, дрогнула, и на середину комнаты вышла женщина в одежде из причудливо движущихся лоскутьев тьмы. Лицом она была поразительно похожа на Добрую фею, всего лишь минуту назад говорившую с Павликом. Те же прекрасные тонкие черты только чуть более резкие. А улыбка, которой она одарила мальчиков, была горькой, как неисполненные мечты.
Одним прыжком Женька очутился между незнакомкой и застывшим от неожиданности Павликом.
– Что вы здесь делаете? – голос старшего брата напряженно зазвенел, а рука быстро шарила по кровати, пытаясь в поисках какого-нибудь оружия. – Кто вы такая?!
– Я – фея, – улыбнулась черная женщина.
– Которая говорила с моим братом? – нахмурился Женька, казалось, ничуть не удивившийся такому обстоятельству.
– Нет! – замотал головой пришедший в себя Павлик. – Врет она все! Никакая она не фея…
– Ну, почему же… – подняла бровь незнакомка. – Я тоже – фея. Феи ведь бывают разные: Добрые и …
– И злые, – закончил Павлик, покрывшись холодным потом.
– И бывшие Добрые, – пояснила гостья, медленно приближаясь, – Меня зовут Зея.
– Что вам здесь нужно? – еще раз повторил Женька, не сходя с места, так что скоро Злая Фея оказалась рядом с ним.
– Мне? Ничего. Это тебе было что-то нужно. Кажется, ты хотел, чтобы твой брат перестал верить в такую чепуху как сказки? Правильно?
– Ну, – хмуро согласился Женька.
– Так вот, я могу это устроить. Если только ты выполнишь одно мое… поручение.
– Какое?
– О, ничего сложного в нем нет, – улыбнулась Зея. – Особенно для тебя. Ты ведь уже перестал верить в сказки?
– Еще бы! – хмыкнул старший Гавриков, – Мне ведь завтра тринадцать исполняется. То есть уже сегодня. Так что в вас я тоже не верю. Это все сон.
– Пусть будет сон, – охотно согласилась Зея, – Только если ты сделаешь все, как я скажу, после этого сна Павлик даже слова такого не вспомнит – «сказки». Ну, как, согласен?
– Согласен, – тряхнул головой Женька. – Чего не сделаешь для любимого младшего брата!
Павлик хотел возмутиться, но вдруг обнаружил, что не может даже мизинцем пошевелить. «Чары, – пронеслось у него в голове, – Она заколдовала меня!»
– А теперь слушай внимательно, Евгений, – Зея вытянула руку ладонью вверх и через секунду уже протягивала Женьке большое красное яблоко. – Хоть ты и не веришь в сказки, но, надеюсь, ты их еще помнишь. И помнишь, что однажды в честь рождения одной принцессы ее счастливые родители устроили обалденный бал. И пригласили на него всех кроме…
– Кроме вас! – одновременно воскликнули браться.
Только Женька вслух, а Павлик про себя, так как все еще не мог произнести ни слова.
– Правильно, – кивнула Злая фея, – И за это я предсказала, что когда принцесса вырастет, она уколется веретеном и умрет. Но тут вмешалась моя любезная сестрица и вместо того, чтобы умереть от укола принцесса погрузилась в столетний сон. Вместе со всем королевством. Так вот, я не желаю, чтобы последнее слово оставалось за этой Доброй выскочкой. И ты мне в этом поможешь.
– Как? – хрипло спросил Женька.
– Ты отправишься в Уснувшее королевство, разбудишь принцессу и дашь ей это яблоко. Его я одолжила у одной своей хорошей знакомой, – мачехи Белоснежки.
– Ну, уж нет! – возмутился Женька. – Вы, гражданочка, адресом ошиблись. Вам киллер наемный нужен, а не я!
– Мне нужен ты. Потому что… Потому что ты. И не бойся, принцесса не умрет. Просто снова погрузится в сон. Еще лет на двести. И пришедший принц не сможет ее разбудить. Конец известной сказки изменится, связь между вашим миром и миром волшебства нарушится, и твой брат, а вместе с ним все дети Земли перестанут верить в сказки. Стопудово.
Ну, если стопудово… – Женька задумался, быстро взглянул на замершего Павлика и решительно кивнул. – Я согласен. Все равно это только сон. Видишь, Джуниор, на что я иду ради тебя? Даже в сказку готов сунуться! Сам бы никогда не подумал, что дойду до такого.
Женька взял протянутое Зеей яблоко и внимательно его оглядел.
– А почему яблоко? – спросил он Злую фею. – Почему не веретено? Тогда принцессу даже будить не придется. Один укол и она будет спать еще сто лет, еще укол – двести…
– Веретено не поможет, – Зея дернула щекой, что говорило о ее крайнем раздражении. – После того, как юная принцесса им укололась, она стала не восприимчива к яду, которым я смазала острие. Как у вас говорят, у нее выработался иммунитет. Вот и пришлось мне идти на поклон к этой нахалке – мачехе Белоснежки. Большего унижения я в жизни своей не испытывала!
