Тема запоздалая, как и мое с ней появление на Фикбук.)) Тор попадает в прошлое и пытается что-то там изменять. Ну, что ж, удачи ему
========== Глава 1. ==========
Первое, что почувствовал старший царевич Асгарда по пробуждению, была страшная головная боль. Спустя мгновение к ней присоединился отвратительнейший привкус во рту и легкий приступ дурноты. Тор сдавленно застонал, положил руку на лицо в попытке защититься от солнечного света, настигшего его даже сквозь сомкнутые веки, и…резко сел на кровати. Головная боль немедленно воспользовалась оплошностью и набросилась на Одинсона как волк на раненую жертву, перед глазами вспыхнули разноцветные сполохи. Рядом кто-то сонно промурлыкал, повозился, затем снова затих. Тору удалось подавить возглас, однако ситуация оставалась для него… неясной. Он отчетливо понимал, что с ним происходит, где он в данный момент находится, как сюда попал. Накануне, вечером он славно погулял с друзьями, вино, по всей видимости, лилось рекой, так что количество выпитого подсчитать не было решительно никакой возможности. После этого отправился в гости к своей давней знакомой, к которой захаживал, бывало, переночевать. Именно в ее просторных, не в меру пестро убранных покоях он сейчас проснулся, и именно ее каштановые волосы разметались по подушке рядом с Одинсоном. Тор прекрасно все это понимал, но…решительно ничего из перечисленного не помнил. Вместо этого память подбрасывала совершенно другие образы.
Заброшенная кузница на Недавеллире. Эйтри, искалеченный Таносом. Попытка запустить механизм, чтобы расплавить металл и отлить оружие взамен уничтоженному Хелой Мьельниру. Тор держит руками створки ока, сквозь которое идет поток энергии умирающей звезды… И боль, чудовищная боль, заполнившая каждую клеточку тела, помутившая рассудок, отключившая сознание.
Тор потер лицо руками. Под пальцами не оказалось ни шрамов, ни рубцов, ни каких-то других повреждений. Более того, Бог Грома с запоздалым удивлением понял, что выбитый Хелой глаз вновь на месте. Чтобы убедиться, он ощупал сначала веко, затем подергал себя за ресницы, и, наконец, кончиком пальца коснулся глазного яблока. Потревоженный глаз немедленно отозвался легкой резью. Еще раз посмотрев на копну каштановых волос на подушке, стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать новый приступ головной боли и дурноты, Тор выбрался из постели и как был, голым, подошел к обязательному атрибуту женских покоев – зеркалу в полный рост. Отражение выдало ему то, что должно было – длинноволосого хорошо сложенного красавца-Бога, в глазах у которого не было еще тоски, а у губ не притаились легкие морщины. Тор знал, что увидит себя именно таким, но… Отчетливо помнил другое свое обличье. Короткие волосы, искусственный глаз, плотно сжатые губы, давно не помнящие искренней улыбки.
- Что со мной? – спросил Тор у отражения. – Я…
Асгард. Солнечный свет бьет в огромное окно покоев, освещая аляповатое вычурное убранство; снаружи доносятся голоса уже проснувшихся горожан. Он, Тор, вчера сильно напился, провел полную страсти ночь у Марты, чьи каштановые волосы так прекрасно смотрятся на белоснежной подушке. Сейчас он вернется во дворец, где отец будет недоволен его похождениями за последние несколько дней, мама укоризненно покачает головой, а Локи сделает вид, что вообще не заметил, присутствовал Тор накануне вечером за ужином или нет.
- Я умер, - ответил своему отражению Одинсон на им же только что поставленный вопрос.
Сквозь него шла энергия звезды, Тор помнил, какая это была чудовищная боль. Он буквально горел заживо, даже пытка перчаткой Таноса не причиняла такой страшной муки. По всему выходило, он все же не выдержал, ему не хватило сил. С бессильной злостью Тор вспомнил, как Эйтри обещал, что наладит механизм за пару минут, но Одинсон самоуверенно отказался ждать. Да, он считал, что ему нечего терять, да, готов был погибнуть. Но не так. Ему нужен был Танос, нужен был тот, кто убил Локи, Хеймдалла, асгардцев. Он должен был уничтожить титана или хотя бы пасть в битве с ним, прежде нанеся как можно больше серьезных ран. Мстители закончили бы дело, не позволили твари, что погубила остатки его народа, собрать Камни Бесконечности. Но Тор не справился, он всех подвел, и винить в этом ему было некого. Там, в мире живых, его друзья сражаются за свободу всей Вселенной, в то время как он, еще недавно одинокий Бог, в смерти воссоединился со своим народом.
Тор не стал ни будить Марту, ни дожидаться ее пробуждения. Он и раньше никогда этого не делал, предпочитая ускользнуть раньше, чем женщина проснется и, что вполне вероятно, начнет комментировать его поведение. Облачившись в ставшие уже непривычными доспехи и алую накидку, Одинсон покинул покои, а затем, минуя несколько с почтением поклонившихся служанок, и дом. Чтобы едва выйдя за ворота, нос к носу столкнуться с Вольштаггом.
- Ну, наконец-то! – возрадовался рыжебородый асгардец и от души хлопнул Тора по плечу. – Мы уже волноваться начали. Думали, Марта тебя не отпустит, пока не пообещаешь жениться. – И довольно рассмеялся.
