Элизабет кивнула, стараясь не показать свой страх детям. Она чувствовала, как холодный дождь проникал сквозь одежду, пробираясь до самых костей. В голове крутились мысли о долгах, которые стали их ежедневным кошмаром. Она надеялась, что отец сможет помочь им, но также боялась, что его помощь будет сопровождаться своими условиями.
Сильный ветер дул с такой яростью, что им приходилось идти наклонившись вперёд, чтобы противостоять его напору. На острове разыгрался настоящий шторм, и холодные капли дождя безжалостно били их по лицам. Дорога была скользкой и покрыта мелкими лужами, которые с каждым шагом становились всё больше. Деревья вокруг гнулись под натиском ветра, их ветви угрожающе скрипели, словно могли сломаться в любую минуту. Генри шёл впереди с решительным шагом. Элизабет крепче сжала руку мужа, её тонкие пальцы с трудом удерживались за его ладонь. Роберт, высокий подросток с озорными глазами, шёл за отцом. Он старался не отставать. В его взгляде всё ещё читалось детское беспокойство. Анна, младшая дочь, цеплялась за руку Элизабет. Её маленькое тело дрожало от холода и страха. Глаза были широко раскрыты, и она время от времени бросала тревожные взгляды на окружающий её бушующий мир. Они торопились к особняку, который возвышался впереди, как маяк надежды в этой буре. Дом её отца был их последним прибежищем в этом суровом мире. Когда они наконец-то достигли крыльца, Генри помог Элизабет и детям подняться по ступеням. Ветер здесь был ещё сильнее, и им пришлось изо всех сил стараться удержаться на ногах. Генри постучал в тяжёлую дубовую дверь, и вскоре им открыл дворецкий, который пригласил их внутрь.
Как только они вошли в особняк, реальность неожиданно изменилась. Вместо ожидаемого мрачного и заброшенного места перед ними открылся просторный, внушительный дом. Светлые солнечные лучи проникали сквозь безупречно чистые оконные стёкла, создавая на блестящих полах радужные отблески. Полы были покрыты дорогими паркетными досками, отполированными до зеркального блеска, и всё в этом доме излучало тепло и уют. Воздух был напоён тонким ароматом свежевыжатого апельсинового сока. По стенам висели многочисленные семейные портреты, на которых были изображены все пять братьев в разных возрастах и жизненных моментах. На одном портрете они все были детьми, играющими на лужайке, на другом – взрослыми мужчинами, гордо стоящими вместе на фоне старинного дома.
«Откуда тут эти картины?»
Мягкие ковры с изысканными узорами покрывали полы, приглушая шаги и добавляя уюта этому месту. Вдоль стен стояли элегантные комоды и буфеты, украшенные антикварными вазами и статуэтками. Изящные светильники, выполненные в викторианском стиле, мягко освещали коридоры и комнаты, создавая тёплый и приветливый свет. На столике у входа стояла ваза с цветами, которые выглядели так, будто их только что сорвали. Старинные часы с маятником тихо тикали в углу, отмеряя время с безмятежным спокойствием.
Переходя из комнаты в комнату, они замечали, что каждая из них была обставлена со вкусом и вниманием к деталям. В гостиной стояли мягкие диваны и кресла, обитые бархатной тканью, а на стенах висели картины с пейзажами и сценами из сельской жизни. В камине потрескивали дрова, создавая дополнительное тепло и уют. Завывающий ветер и шум бури, казавшиеся столь неумолимыми всего мгновение назад, внезапно исчезли. Казалось, что стены дома поглощали все звуки внешнего мира, создавая почти нереальное ощущение спокойствия.
Элизабет, Генри и дети остановились в просторном холле, оглядываясь вокруг. Всё казалось слишком тихим, слишком спокойным. Лиза заметила, что остальные семьи, которых они ожидали увидеть, не появились на пути к особняку. Единственными, кого они встретили, были юный Джон и Мэри, которых они видели убегающими к дому в самом начале.
Лиза нахмурилась, ощущая беспокойство. Почему они не видели никого из остальных? Где все? Она взглянула на Генри, пытаясь найти ответы в его глазах, но он лишь пожал плечами, так же озадаченный этой тишиной.
Со скрипом чуть позже в дом зашли остальные три семьи, их лица выражали удивление и восхищение. Они оглядывались по сторонам, поражённые увиденным. Войдя внутрь, они чувствовали себя словно в другом мире. Тут из-за угла рассматривая картины вышел младший брат Джон, остановившись перед одной из картин, вглядываясь в мазки краски и контуры, которые художник наложил на холст. Его взгляд был полон задумчивости, и вдруг его лицо вытянулось в выражении испуга. Казалось, что что-то в изображении на картине напомнило ему о недавнем странном событии или о чём-то, что он предпочёл бы забыть.
В это время Мэри, не замечая беспокойства своего мужа, спокойно вышла в холл из кухни. В её руках был поднос с чашками и заварочным чайником, аромат свежего чая распространялся по комнате. Она, казалось, была поглощена приготовлениями к утреннему чаю и не подозревала о внутреннем волнении Джона.
