Вахтера убили в коридоре, ударив ломиком по голове. Этим ломиком сбивали лед с крыльца. Лом стоял в тамбуре, его несколько дней уже не убирали в подсобку. Погода в последние дни стояла снежная и теплая. Мокрый снег постоянно налипал на крыльцо. В воскресенье ночная смена закончила работу в шесть утра. В шесть пятнадцать они закрыли двери в зал, где стояли принтеры, расписались в журнале. Вахтер был на месте. Павел Викторович лично закрыл за ними входную дверь. Получалось, что вахтер кому-то сам открыл ему дверь, тогда он знал убийцу. Или убийца открыл дверь своими ключами, следов взлома на замке не обнаружено. Убийца ударил старика слева по голове. Закутав голову убитого курткой, которая висела рядом на вешалке, убийца волоком оттащил тело в кладовую. Полотенцем он оттер пятна крови на полу и кинул полотенце рядом с телом. В кладовую бросил и орудие убийства – лом. Затем ключами вахтера убийца запер кладовую и входную дверь. Отпечатков он не оставил. Убийство могло произойти с шести пятнадцати до семи утра, когда пришел сменщик. Вот собственно и все.
Федор Афанасьевич нутром чуял, что дело тянет на «висяк». А он ошибался редко. Сколько лет работает следователем, и почти ни разу не ошибся. Молодые парни подшучивали над его старомодностью. И имя-отчество и методы у него действительно были не самые современные. Но притихали молодцы, когда у него в очередной раз оказывался самый высокий процент раскрываемости по управлению. Ребята иногда просили поделиться своими секретами. А секрет у него был один: «Определи правильно причину, и найдешь, кто сделал».
Причина с ходу не просматривалась. Денег у вахтера не забрали, из типографии мятого листка бумаги не похитили. Жил вахтер в пригороде с вдовой сестрой и ее детьми. Своей семьи у него не имелось, друзей-приятелей тоже. Криминального прошлого не имел. Была небольшая зацепка. Накануне убитый на три часа позже вышел на работу. Он попросил подежурить вместо себя своего сменщика, который проживал неподалеку. Сменщика допрашивали раз десять. Более бестолкового свидетеля Федор Афанасьевич не встречал. Удалось выяснить, что Павел Викторович был чем-то расстроен. Непонятно, зачем сменщик пришел в то утро на час раньше? Придется копать глубоко, копать долго. Быстро вряд ли получится.
Дело в том, что типография, в которой произошло убийство, принадлежала сыну самого Виктора Александровича Краснова. Краснов был фигурой более чем заметной: олигарх и политик, его имя не сходило как с глянцевых страниц дорогих изданий, так и с желтых страниц самых скандальных журналов и газет. Одно время он даже баллотировался в Государственную Думу, но снял свою кандидатуру до выборов.
Олигархов Федор Афанасьевич не любил, но к Краснову у него было особое отношение. Несколько лет назад судьба столкнула их в одном неприятном деле. Федор Афанасьевич был поражен порядочностью Краснова, по его мнению, не свойственной олигархам. Позитивное начало укрепилось, когда Краснов помог племяннику Федора Афанасьевича, помог просто так, парню, пришедшему к нему за помощью «с улицы». Племянник стал инвалидом, воюя в Чечне, он потерял ногу. Ему нужна была операция, чтобы поставить особый немецкий протез, стоивший баснословно дорого. Друзья посоветовали парню обратиться в благотворительный фонд, организованный Красновым. Случай был непростой, были потеряны нужные бумаги для оформления инвалидности и льгот. Сам Краснов лично побеседовал с парнем. Не прошло и месяца, как были оформлены все документы, без волокитства и бесконечных, выматывающих душу хождений по инстанциям. Парню сделали дорогую операцию и лично для него изготовили в Германии тот самый протез за двадцать тысяч долларов. При этом их семья не затратила ни копейки. Племянник ходит не хуже любого здорового, женился, сын у них растет, шустрый такой парнишка. Федор Афанасьевич проникся уважением к Краснову. С тех пор они, не сказать, чтобы дружили, но частенько обращались друг к другу за советом и помощью. Поэтому и взял себе это дело Федор Афанасьевич: Краснов его племяннику помог, а он поможет сыну Краснова. Конечно, если Андрей Викторович – не преступник. Впрочем, как каждый человек, который мог войти в типографию в такое время, он тоже будет проверен.
«Я не помню, сколько времени прошло, с тех пор как я увидела это лицо в «Криминальных новостях». Он сумел доказать мне свою правоту, его смерть – последний, неоспоримый довод. Он меня буквально сразил. Я упала на диван и зарылась головой в подушку. Спрятаться бы мне от всего, что выкатывалось сейчас из прошлого на меня, заполняя душу черной тоской. Слезы текли по лицу, но я их не вытирала. «Бедный мой мальчик! Как же я виновата перед тобой! Если бы можно было вернуть прошлое, пусть только на миг, чтобы я могла попросить у тебя прощения!» Как же я буду жить дальше с этой болью в сердце! Я не знала, что мне делать. От безысходности я каталась по дивану, закусив зубами угол подушки, чтобы не выть и не кричать в голос.
