Тогда, в декабре. Андрею позвонил какой-то мужчина, представившийся Анатолием. Он сообщил, что имеет сведения о местонахождении пятилетней дочери председателя торгово-закупочного кооператива. Девочку похитили с целью получения выкупа, а отец обратился в милицию. Там всё было логично. Для встречи выбрали совхозное поле неподалёку от Шафировского проспекта, с которым у Андрея были связаны не самые лучшие воспоминания. Он всё же туда поехал, хотя предчувствия были самые гадкие.
На поле ждал один человек, а других там было негде спрятать. Когда Озирский по бороздам подошёл к нему, человек шагнул навстречу, полез во внутренний карман куртки, будто бы за носовым платком или за какими-то документами. А сам дважды выстрелил через ткань – как потом выяснилось, из «кольта». Но абсолютно неожиданными выстрелы не получились. В доли секунды Андрей отклонился вправо, что от менее опытного мастера спасло бы его нацело.
Здесь же пуля всё-таки пробила левое плечо, чудом не задев подключичную артерию, а вторая вспахала жёсткий грязный снег. Взять стрелявшего не удалось. Пока подбежавшие Калинин и Маяцкий возились с истекавшим кровью Андреем, Анатолий выскочил на дорогу, сел в поджидавший его автомобиль и скрылся с места преступления. Рассмотреть его, как следует, декабрьской ночью было невозможно.
Кстати, девочку вскоре нашли. Сожительница одного из похитителей стукнула Озирскому – разумеется, не бесплатно. Счастливый отец был готов отдать ей половину своего состояния, но, по совету Андрея, ограничился куда более скромным отчислением.
Какой же резон у тех, кто похитил Антона Аверина? Андрей прекрасно знал пустырь близ Ланского шоссе, бывшего проспекта Смирнова. Он был окружён домами, в основном хрущёвскими пятиэтажками; были там и кирпичные «точки». В густонаселённом районе стрелять будет либо полный идиот, либо накурившийся торчок. Из любого окна его могут заметить, а этого ещё ни один киллер для себя не хотел.
В одиннадцать вечера там могут гулять собачники, что тоже создаёт серьёзную помеху. Более того, никто не ставил Андрею условие явиться на встречу одному; значит, не боялись оставить свидетеля. В то, что Ювелир и его вундеркинд не продумали всё до мельчайших подробностей, Андрей не верил.
Он так задумался, что вздрогнул от телефонного звонка, будто от удара хлыстом. Отдуваясь, уселся на кровати, и после третьего сигнала поднял трубку. Звонил профессор Аверин.
– Андрей Георгиевич! Голубчик вы мой! Я так боялся, что не застану… Мне полтора часа назад перезвонил некий юноша…
– Откуда вы знаете, что он юноша? – немедленно уточнил Андрей.
– Голос у него молодой, такой приятный, – объяснил Аверин. – Он сказал, что никак не может вас найти, попросил меня передать. По поводу Антона, разумеется… У вас назначена встреча на одиннадцать, а он велел быть там в десять. Дескать, этого хотят те, у кого находится мой сын. Им так удобнее, понимаете ли. Я сознаю, что перешёл всяческие границы приличия. Но, Андрей Георгиевич, неужели мне суждено потерять последнего ребёнка? Если вас не окажется там в десять, этот юноша сказал, что Антошку могут… страшно вымолвить… могут убить. Вы только представьте себе! Какой-то час – и у меня не будет сына!..
– Николай Николаевич, успокойтесь! – поспешно сказал Андрей. До нового времени встречи оставалось полчаса. – Я буду там в десять. Мы вынуждены подчиняться их требованиям. Сейчас диктуют они, к сожалению. Не волнуйтесь, всё будет хорошо. Я постараюсь договориться насчёт Антона, а завтра утром вам позвоню. Спокойной ночи.
– Как я вам благодарен, милый мой мальчик! – Аверин тяжело вздохнул и первый положил трубку. Короткие гудки окончательно вернули Андрея к действительности.
Володя Маяцкий должен был явиться в гостиницу с минуты на минуту. С набережной Карповки он всегда успевал вовремя – так получилось и на этот раз. Здесь жила его мать, а сам Володька переехал к жене на Суздальский проспект. Сегодня он должен был отвезти мать к врачу на вечерний приём, а потом вернуться в гостиницу.
Когда Маяцкий вошёл, Андрей разговаривал по телефону с Марией Георгиевной. Он извинился и сообщил, чтобы этой ночью семья его не ждала – опять придётся пахать на оперативных просторах. Увидев Владимира, Андрей показал ему на кресло и жестом же попросил обождать.
– Всё, мам, спокойной ночи. Архаровцев поцелуй за меня! – Озирский положил трубку. – Володь, Аркадий скоро придёт?
– Сейчас будет. А что? Тебе он так нужен? – удивился Маяцкий. – Ты же в одиннадцать только ехать собирался.
– Да вот, сейчас позвонили, сказали – в десять ждут. – Андрей надевал туфли с помочью металлического желобка. – Аверину такое условие поставили в последний момент. Издеваются, гады, над человеком. Знают, что в таком состоянии он на всё пойдёт. Представляю, какой выкуп они за Антошку заломят. – Озирский протянул Маяцкому пачку «Честерфилда». – К сожалению, кофе нам уже не выпить. А ведь мы собирались.
