– Тебе даже не понять, почему у меня заколотилось сердце. Фашисты вы, а не я. Когда провалишься в преисподнюю, встретишься там со своими предшественниками, врачами-убийцами. И это будет скоро – помяни моё слово. Вы совершили такую мерзость, перед которой меркнет всё остальное. Зная, что произошло в семье профессора Аверина, вы принялись издеваться над ним снова, раздирать ещё не зажившую рану. Вы подло и безжалостно погубили человека, который вообще не имел отношения к вашим делам. Я теперь жалею, что говорил о свободе в выборе средств. Поздно, но раскаиваюсь. Хорошо, что я успел это сделать. А с тебя тут особый спрос. Никто из вашей банды больше не давал клятву Гиппократа…
Нора насмешливо улыбнулась:
– Да хватит сцены разыгрывать, я тебя умоляю! Хоть меня не пытайся обдурить. Плевал ты на этого старикана. Просто тебя заело тщеславие, и ты не в состоянии пережить свой провал. Ты – отличный наездник, но именно сейчас поставил не на ту лошадь. С детства был баловнем судьбы, генеральским внуком. Привык к победам, и совершенно не переносишь поражения. Но жизнь – не кино, и вечно оставаться неуязвимым нельзя. Теперь тебе надо думать о том, как облегчить свою участь. Прояви немного гибкости, и тебе удастся сделать это, не потеряв лица. Твой дед сумел ради звёзд на погонах забыть свой народ и свою веру. Да, он первым браком женился на польке, но воевал за коммунистов, за советскую империю. Ну, а теперь давай о деле…
Нора встала со стула, отошла к стене, где топилась железная круглая печка, обмазанная глиной. На конфорке торчком стоял чугунный утюг. Андрей покосился в ту сторону, поняв всё без слов. И внутренне приготовился к пытке.
– Я тебе сейчас сделаю одно предложение, – тем же, воркующим голосом продолжала Элеонора. – Ты, конечно, сможешь от него отказаться, но вскоре сильно об этом пожалеешь. Если же пойдёшь на дядины условия, никто тебя уже никогда не посмеет обидеть. Тебе много заплатят, кроме всего прочего. Дядюшка за ценой не постоит. Но вот если ты встанешь в позу, тебе очень скоро станет невыносимо больно. Да, ты смел, ты умён, хоть и лопухнулся сегодня. Но и на старуху бывает проруха, верно? Надо уметь извлекать уроки – на то и дана жизнь. Только вот ни к чему обрекать себя на напрасные страдания. Я – мать. У меня есть маленький сын. Мне совершенно не хочется истязать чужого сына. Но если ты будешь молчать или дерзить, то в скором времени ощутишь живым телом прикосновение раскалённого в пламени чугуна. – Нора вернулась на стул и взяла ещё одну сигарету. – Я должна предупредить, что тайну ты всё равно не сохранишь. Не надейся на шок, малыш. Я лично разработала систему инъекций различных препаратов, которые не дадут организму выключиться. Особенному такому сильному, как твой…
На сей раз Озирский ничего не ответил, потому что не видел в том нужды. Вернее, его молчание и было ответом, а большего не требовалось. Элеонора тоже это поняла, но решила пока не торопиться и не переходить к следующему действию страшной пьесы.
– Андрей, будь вменяемым! Пойми, что ты полностью в нашей власти. Никто даже не подозревает, где ты, а потому спасения не жди. Вспомни о матери и детях – своим упрямством ты сильно испортишь им жизнь. Твоя покойная жена Елена будет плакать на небесах, глядя, как мучаются её крошки. И последнее, что тебя, наверное, заинтересует особо. В нашем распоряжении имеется редкое, но очень надёжное средство. Оно стопроцентно развяжет тебе язык. Да, препарат страшно дорогой, и мы прибегаем к нему в край нем случае. Я бы на твоём месте сразу согласилась сотрудничать…
Элеонора подошла к овальному столику без скатерти, налила себе стопку виски и залпом выпила. Видно было, что этот разговор даётся ей с огромным трудом. Потом красавица наполнила ещё одну стопку и опорожнила её более пристойно.
– Препарат, о котором я тебе говорила, оказывает на человеческий организм весьма кошмарное действие. Он гарантированно поражает нервную систему. Ты плохо представляешь, в кого превратишься, если в течение получаса не получишь антидот. Ты его, разумеется, не получишь. И заболеешь хореей. Знаешь, какая это страшная, неизлечимая болезнь? Гиперкинез, судороги, расстройство речи, интеллектуальная деградация. Пожалей свою идеальную дикцию, Андрей! А на что будет похоже твоё тело? Все мышцы усохнут, ты снова станешь паралитиком. Кроме того, ещё уродом и придурком. Смерть покажется тебе благом, и ты будешь просить себя прикончить. А теперь я перехожу к основному…
Элеонора облокотилась на спинку кровати. От неё пахло духами «Шанель» и сигаретным ментолом. Андрею действительно хотелось скорее умереть, потому что он понимал, о каком препарате говорит племянница Уссера, и верил ей безоговорочно. Но он решил, несмотря ни на что, идти этой дорогой, потому что другой для него не существовало.
