– Да к чему такая спешка? – поразился я.
– Вы Данилку не знаете, – с елейной улыбкой. – Первым бы делом освободить потребовал.
– Ну так освободи, – пожав плечами, ответил я. – Только в город их не пускай. Размести поодиночке, без права видеть друг друга, по деревням и поселкам. И без них во Владимире уголовников хватает.
– Будет сделано, будет сделано в лучшем виде, – заверил князь.
По лицу владыки расплывались ужас и недоумение. Возможно, до рыжего только сейчас в полной мере дошло, что под личиной мальчишки действительно совсем другой человек, воскресший мертвец, основатель государства и династии. Тот, кто действительно может потребовать отчета за все ошибки и злоупотребления, а потом дать под зад коленом.
Выходя из кабинета, в тамбуре между двойными дверями я вдруг уловил в воздухе остатки сладкого парфюмерного запаха, точно тут стояла надушенная женщина. Надеясь увидеть, кто это был, я выскочил наружу. Но коридор был пуст. Кроме воняющих железом, потом и кожей охранников у княжеского кабинета никого не было.
Я отправился в свою башню, приказав так кстати подвернувшемуся сейчас утреннему лейтенанту принести мне мой автомат, магазины и цинк патронов. Завтра я планировал пойти на стрельбище, проверить свое умение обращаться с оружием.
Много лет подряд, в тяжелые годы выживания, АКМ был для меня просто частью тела. Постоянное использование развило навык настолько, что попасть не целясь по любому предмету в пределах видимости стало не сложнее, чем указать на него пальцем. Я бы скорее согласился пойти куда-то без штанов, чем без тридцатизарядного друга».
– «Тут программа контроля снова выкинула меня в реальность. На этот раз колбасило довольно долго, прежде чем картинка восстановилась», – выделил голосом чтец вставку Энфилда.
Тут Эндфилд решил, что небольшой перерыв ему не помешает и отправился полоскаться в бассейне.
Капитану прискучило валяться, пролеживая бока. Он облачился в вакуум-костюм и пошел инспектировать работы. Разумеется, в его присутствии не было необходимости, и он больше мешал, чем помогал.
Однако в отполированном до зеркального блеска гигантском цилиндре Джеку лучше думалось. Тем более что часть оборудования не была спроектирована и требовала принципиальных решений, которые определят направленность и свойства производственного комплекса.
Посвятив половину дня общению с услужливыми, но дотошными ИИ, Эндфилд вернулся, тщательно давя раздражение. Компьютеры были абсолютно правы, требуя от человека определить, что он собирается штамповать в громадной каменной трубе.
Автоматика смоделировала летний вечер, роботы накрыли стол с постимперскими яствами и тонкими винами. Джек без интереса попробовал чудеса баалградской кухни, налил вина, но так и не прикоснулся к нему, слушая читающий автомат под легкое потрескивание свечей.
«…Снова был одинокий вечер, и снова моя беспощадная память не оставляла меня. Больше всего было обидно, что рыжий петушок, по недоразумению князь Владимира, бросил мне в лицо оправдание своей беспросветной тупости. Да, я творил ужасные вещи. Но он, сажая на колья по любому поводу в относительно благополучное время, как бы поступил на моем месте? «Однако может, он не так уж и неправ, – пролетело у меня в голове. – Надо было тогда взорвать все до основания, меньше было бы головной боли теперь»…
– …Мы, как единственные законные представители власти, предлагаем вам сотрудничать с нами, а не конфронтировать. Последствия могут быть печальными как лично для вас, так и для тех людей, которые вам не безразличны.
Транковые ретрансляторы Останкино по-прежнему исправно работали, несмотря на то, что башня находилась на давно вымершей территории.
– Кого вы имеете в виду, полковник? – поинтересовался я.
– Вашу дочь и жену.
– Шлюху можете расстрелять прямо сейчас.
– И девочку тоже? – прошелестел искаженный эфиром голос. – И людей из вашей так называемой эниологической группы с их семьями?
– Полковник, чего вы хотите? Вряд ли вы добьетесь добровольного сотрудничества такими методами.
– Да мне плевать на добровольность, слышите вы, Волков, – взорвался динамик транка. – Ты, сукин сын, беспринципный деляга и эгоист, у меня миллионы беспомощных людей в городе, у меня тут эпидемия, катастрофа в полный рост. А единственный человек, который может помочь, предпочитает свалить. И мне плевать, добровольно или по принуждению, но ты поможешь мне их спасти.
– Полковник, чего ты других за идиотов держишь? – возразил я. – Да тебе плевать на эти миллионы. Ты давно делаешь склады в тоннелях и обустраиваешь станции и бункеры для собственного комфортного житья. Давно известно количество счастливцев, идет борьба и торг за места подземного «рая». А на всех остальных тебе класть из-под хвоста. Не пизди, полкан.
