Эти существа – не люди, так холодно-спокойно и терпеливо их внимание, так мало в нем эмоций. Так, наверное, смотрит удав, подползая к попавшему в капкан кролику.
Возница вдруг непроизвольно втянул голову в плечи:
– Страсть Господня, – сказал, крестясь. – Господи, пронеси.
– Ладно тебе, Федор Иванович, – произнес отец, напряженно разглядывая кромку леса. Проплешину эту проедем, и, считай, дома.
– Хорошо тебе говорить, – ворчливо ответил возница. – Гол как сокол. Один сын уже почти кавалер, другой при бабке. И помирать не страшно.
– А чего же ты, дядя Федор? Жениться, что ли, надумал? Или какое другое дело всей жизни неоконченное осталось… – с усмешкой поинтересовался я.
– Етить твою мать, Данилка. Помолчал бы. Прибьют тебя когда-нибудь за твой язык поганый.
Словно услышав эти слова, далеко в лесу раздался хлопок, а следом свистящий звук постоянно растущего тона. Отец сразу же сориентировался, закричал:
– Глаза прикрой!
Едва я успел приложить к лицу ладони, свист прервался гулким взрывом. По телу ударил обжигающе горячий поток лучистой энергии. Когда ощущение пронизывающего жара ушло, я опустил руки и успел увидеть волны медно-красной, раскаленной субстанции, которые плыли над лесом, зажигая деревья как лучинки.
– Ты понял?! – крикнул отец. – Отрезали… Умно придумано. Направленные взрывы мягкого распада. В огонь не войдешь, а на поле мы как на ладони.
Тут я увидел, как из замаскированных люков метрах в двухстах справа от дороги стали вылезать люди в блестящих костюмах со шлемами на голове. Сейчас я мог рассмотреть их во всех подробностях.
Именно так изображались в старинных журналах космонавты или пожарные. Отсветы пламени отражались в сгибах серебристой ткани, плясали в темных стеклах, прикрывающих лица. Упаковка в металл защитных костюмов позволила вампирам действовать днем. На поясах нападающих горели синеватые огоньки плазменных генераторов.
Существа вскинули оружие, в глаза ударили яркие тонкие лучики, исходящие от стволов, по земле заплясали красные пятна.
– Кровососы! Мертвяки! – заголосил один из дружинников, сразу протрезвев.
– Воины! – крикнул кто-то. – К оружию!
В тот же момент автоматы в руках нападающих брызнули огнем. Пули подняли фонтанчики пыли. Нападающие стреляли редко, короткими очередями и одиночными, скорее для острастки, нежели желая убить.
Я был достаточно наслышан о лазерных прицелах, чтобы понять, как это работает. Луч дает световое пятно в месте попадания пуль. Стрелку остается лишь наводить и нажимать на спусковой крючок. Точность стрельбы гарантирована.
Люди стали прыгать с подвод на землю. Заметались, издавая пронзительное, смертное ржание лошади, рвя упряжь и ломая оглобли.
Молодой боярин Дуболомов, тот самый красавчик Роман, вскинул свой АК и ударил из подствольника гранатой. Эти, в общем-то, правильные действия привели к тому, что его жеребец встал на дыбы и скинул всадника.
Небольшой отряд амазонок попытался атаковать, но охваченные ужасом кони отказались пойти на страшных тварей.
Как я понял, вся эта паника не была напрямую связана с реденьким, неприцельным обстрелом. Тут было что-то другое.
Я спрыгнул на землю. Отец лежал под телегой, вставляя трясущимися руками магазин в свой автомат. По его лицу текли слезы.
– Бесполезно, все бесполезно, – повторял он. – Лучше самому, чем эти замучают.
Он наконец вставил рожок в оружие, передернул затвор и повернул ствол к себе.
– Что ты делаешь? – закричал я.
– Бесполезно, все бесполезно, – как заклинание, снова повторил он. – Сынок, беги. Ты, может быть, спасешься. Может, они не станут тебя убивать. Я знаю, у них дети живут подолгу. У детей отнимают жизнь понемногу.
– Да что ты такое говоришь? – я подполз ближе, заглянул в глаза отца.
Меня поразил его чужой, остекленевший взгляд. Я дернул «калаш» к себе.
– Не отдам, – взвизгнул отец, – мое. Стрельну, пацан!
– Меня?! – с ожесточением крикнул я. – Стреляй, мудила хренов!
Отец осекся, в глазах появилось осмысленное выражение.
– Беги к лесу, сынок. Возьми брезент, полей водой, накройся… Проскочишь огонь. Главное – не бояться и не упасть.
– А ты? – спросил я.
– Я прикрою, – как-то глухо и обреченно ответил он. – Не думай обо мне, спасайся.
– А что с другими? – крикнул я. – Чего все с ума посходили?
– Это не простые вампиры. Это старые. Они морок наводят. Всех хотят живьем взять… Беги!
Я кивнул и побежал, но не туда, куда показывал мне папа.
Подхватив котомку с «дымовухами», я помчался сквозь ад беснующихся лошадей и сумасшедших двуногих, к передовой линии обороны.
– Эй, кто-нибудь! – в отчаянии кричал я, пробираясь сквозь хаос, толкая возниц и гвардейцев, офицеров и амазонок.
Мне показалось, что я пытался заставить что-то предпринять даже самого князя, но мое состояние – а на меня тоже стало действовать всеобщее помешательство – и испачканное грязью и блевотой лицо этого человека не позволили мне с уверенностью утверждать, что это был именно он.
В одном из импровизированных окопчиков – неглубокой ямке за крупом нашпигованного пулями жеребца я нашел плачущую Ганю, которая отчаянно кричала:
