Отхлебнув содержимое рюмки, Гуров про себя отметил, что этот напиток явно не из рядового винно-водочного «шопа» на соседнем углу.
– Хорош коньячок. – Одобрительно кивнув, он взял с блюдца дольку лимона. – Так, говорите, по вечерам у вас тут весело?
– Слушай, давай на «ты». – Опрокинув свой фужер, хозяйка квартиры тоже потянулась за лимоном. – Меня Валентиной зовут. А тебя?
– Лев Иванович.
– Значит, Лева. Ты в каком звании-то? Майор? – хитро усмехнувшись, неожиданно спросила она.
– Полковник, – внутренне дивясь ее интуиции, ответил Гуров. – А что, чувствуется, что не гражданский?
– Конечно. – Валентина пожала плечами. – Как говорится, глаз-алмаз. Я в «глазок» всего раз глянула, когда ты в ту дверь звонил, сразу поняла – мужик из органов, и не из сволочей. Правильный то есть. Будь здесь какая-нибудь зараза, я бы и при генеральских погонах хрен бы отперла. А что касается соседа, то это козел высшей марки. Ты отчего, думаешь, я такая заспанная? А-а… С одиннадцати как врубит музон, так до трех ночи и гоняет. А еще у него там компания галдит, человек с десяток бывает. Со своими деловыми соплячек себе привезут и кутят с ними, и галдят, и визжат…
– Ну а почему к участковому не обращались?
– Не будь наивным, Лева! – Валентина рассмеялась. – У него и в вашей конторе все схвачено. Один дедок, душа простая, живет этажом ниже нас, пошел пожаловался. К нему тут же два ломовика заявилась, дед с перепугу чуть богу душу не отдал… Чем сосед занимается, никто не знает. Коммерция не коммерция… Хрен поймешь. Что-то без конца приносят, что-то, глядишь, уносят. Все запаковано. А что под упаковкой – как узнать? Давай еще по одной? Может, что вспомню…
Не спеша, но и не смакуя, выпив следующую порцию коньяка, Гуров почувствовал, как по его телу загуляло обжигающее тепло и появилось чувство легкого, приятного головокружения. Он посмотрел на Валентину и, наткнувшись на ее откровенно вызывающий взгляд, внутренне несколько напрягся. Этот неожиданный фуршет начинал приобретать непредсказуемый оборот.
– Лева, ты что, меня испугался? – расхохоталась Валентина, закуривая сигарету и протягивая пачку Гурову. – Не бойся, приставать не буду. По глазам вижу, что ты из этих чудиков, которые хранят верность своим бабам. Дай бог, чтобы и твоя тебе была так же верна. Это хуже нет, когда мужик себя держит в ежовых рукавицах, а его подруга жизни слаба на передок. Или наоборот. Я по жизни не гулена. По мне, так: если есть мужик – все, других не замечаю. Если бы и мой охламон думал точно так же!
– Ты замужем?
– Замужем… – Валентина горько усмехнулась. – Если это можно так назвать. Ну да, на паперти не побираюсь – бабки есть и на икру, и на барахло… Но жизнь-то разве в том заключается, чтобы только брюхо набить да навертеть на него дорогих тряпок? Вот ты видишь, что в доме ни ребенка, ни котенка, ни собачонка?! Мой суперзанятый бизнесмен не хочет, чтобы в его позолоченной конуре было хоть что-то живое. Мы уже лет восемь живем. Знакомые нам завидуют: ах, какая пара! Ах, как у них все хорошо устроено – ни скандалов, ни разводов… Ну да, все так и есть. Ни того, ни другого, ни третьего. В смысле радости жизни. Мне уже тридцать четыре, скоро я даже родить не смогу. А он не соглашается. Да, похоже, уже и сам не имеет возможности ребенка сотворить.
– Ушла бы к другому, – заметил Гуров, отхлебывая из чашечки уже остывший кофе.
– К кому другому? Кому я сейчас нужна? – досадливо отмахнулась Валентина. – Когда-то, дура, упустила свое счастье… За мной мент один ухаживал, потеха. Он в ментовку из армии перешел, когда их часть расформировали. Парень здоровый, симпатичный, но был у него один большой недостаток: правильный уж очень оказался. Совестливый. За что его всего через год выжили с работы. Как он уговаривал меня уехать с ним в Горький! Нет, отказалась, пошла за этот мешок с деньгами, теперь вот локти кусаю.
Гуров терпеливо слушал Валентину, хотя время ощутимо поджимало. Но он, с одной стороны, надеялся, что, излив душу, та вспомнит что-нибудь интересное о соседе из сто семнадцатой. А с другой, ему чисто по-человечески вдруг стало жаль эту, в общем-то, неплохую, но глубоко несчастную женщину.
