Люди втянулись. Их физическое состояние улучшилось. Строгая дисциплина — важнейший фактор, облегчающий тяготы войны. Орудийные номера переносят форсированный шаг, воздушные налеты легче, чем прежде. Скорость движения колонны — 5—6 километров в час. Привалы участились и производятся регулярно. Питание: хлеб, сливочное масло, сгущенное молоко, все ненормированно.
Полдень. Дышат зноем камни шоссе. В вещмешках вздувались консервные банки, грелся металл на плечах орудийных номеров, до последней нитки промокает от пота одежда. Досаждает жажда.
У колодца в селе Копачевка толчея, крики. Пехотинцы, артиллеристы из конной батареи, которая остановилась на обочине. Лошади в упряжках. Несчастные животные, вот уж кому достается! Человек на всякий случай имеет флягу. А лошади? Нечищенные и некормленные, амуниция не снимается много суток, безжалостно понукаемые, они едва тащат орудия, зарядные ящики. Уставшие ездовые не уделяют им должного внимания.
Привалы, кормежка делаются наспех, кое-как. А во время бомбежки? Люди убегают, лошади стоят на дороге, гибнут, калечатся в постромках. Иной пристрелит из жалости, а иной пройдет мимо, и издыхает конь на солнцепеке сутками.
У колодца ссора. Пехота возмущена. Артиллерист поит скотину, а человек — что, умирай от жажды? На дне колодцa мутная, густая жижа, непрерывно взбалтываемая ведрами. Какая там вода! Только и того, что прохлада, во рту песок да глина, плеваться потом полчаса.
Здоровенный, с рыжими усами артиллерист вырвал ведро из рук пехотинца. Тот вскинул винтовку. Куда там... не испугаешь! Ведро уплыло, унес ездовой к упряжкам. На голову пехоты сыплются упреки — о лошадях надо заботиться.
Артиллерист опять завладел бадьей. Новый взрыв возмущения, стучат затворы. «Братцы, что же это? Застрелить его!» — кричат пехотинцы.
Подошла еще одна батарея. Длинные стволы — Ф-22. Командир батареи обнажил клинок. «Стой! Слезай!» Орудийные расчеты бегут к колодцу. Усач смягчился, увидел своих, плеснул жидкость в котелок воинственного пехотинца, ругаясь на чем свет стоит.
С подсолнечной стороны летят «юнкерсы». Я заканчивал свой завтрак. Толпа у колодца дрогнула. Бегут, кто куда. Конная батарея ушла. На орудийном передке застучал пулемет, потом второй, третий. В стрельбу включились люди наших батарей.
Ведущий бросил бомбардировщик в пике. Взвыли самолетные сирены. «Юнкерс»несется с бешеным ускорением к земле. На высоте в полторы сотни метров отделился черный корпус бомбы, она продолжала с отставанием полет под фюзеляжем. Взревели двигатели, самолет стремительно взмыл вверх. За ведущим последовали остальные. Двадцать семь бомбардировщиков пикировали один за другим. Чертово колесо. «Юнкерсы» нанесли удар по рощице в низине, четверть часа назад туда прошел пехотный обоз — десятка два повозок.
Клубятся облаками пыль и дым в низине. Бомбы, кажется, израсходованы. «Юнкерсы» продолжали пикировать вхолостую. Стучат бортовые пулеметы. Последний самолет, наконец, вынырнул из облака и потянулся к стае. Бомбардировщики в строю кильватер трижды прошли по кругу и улетели.
Стоны, крики. Ржут лошади. Возле колодца опять толпа, опять ругань.
Подразделения 92-го ОАД двинулись дальше. Вдоль обочины — пушечная колонна длиной два километра. Орудия, тягачи, прицепы загружены снарядами. Колонна направлялась на юг, в сторону Луцка. У артиллеристов привал.
Люди оглядываются назад. «Воздух!» В небе снова «юнкерсы». Повторяется то, что было в Копачевке. Объект очередного налета пикирующих бомбардировщиков — колонна пушечного артиллерийского полка.
В кюветах, за обочинами дороги все чаще встречались остовы сгоревших машин, лошадиные туши, обломки обозного транспорта. Справа впереди поднимаются столбы дыма. Слышен отдаленный грохот стрельбы.
Вечерело. Движение па шоссе не останавливалось. Два встречных потока — один в сторону Луцка, другой — в противоположном направлении, на Ковель.
В низине небольшое село. Колонна 92-го ОАД остановилась. «Привал»,— объявил командир батареи и отправился вслед за посыльным по вызову майора Фарафонова.
Орудийные номера уже проведали: называется село Княгининки. Селяне живут не бедно. Хаты в большинстве под цинковыми крышами, все исправны, дворы ограждала изгородь, в приусадебных садах деревья ломились под тяжестью плодов. Вишни и сливы. Вокруг нивы, колосятся хлеба. В западном направлении на горизонте темнеет лес.
— Что тут у вас... братание? — возвратился лейтенант Величко.— Не отвлекайте людей ненужными разговорами. Местных жителей удалить. Как с патронами во взводе? Осмотрите оружие... десять минут.
Карабин в большей мере, пулемет в меньшей оружие безотказное. Ни командиры орудий, ни наводчики — первые номера пулеметных расчетов пе выражают нареканий. Оружие исправно, все время в стрельбе. А патроны? В 1-м огневом взводе помимо того, что в подсумках, только НЗ — две цинка. Снабжение патронами еще с Ковеля переложено на командиров орудий.
