Мой тягач подходил к рубежу бомбежки. Последний «юнкерс» взмыл в небо. Отовсюду слышались вопли. Артиллеристы и обозники спешили на помощь беженцам. Среди воронок метались в поисках детей обезумевшие матери. Никто не смог бы видеть без содрогания сердца это страшное деяние войны.
В полдень огневые, взводы миновали контрольную черту — окраину Чоповичей. И снова под крылом «юнкерсов». Не успела улететь одна стая, явилась другая, третья. «Юнкерсы» пересекли дорогу и обрушились на лес в полукилометре. Люди, нашедшие укрытие под гусеницами моего тягача, говорили между собой, что в лесу расположен командный пункт командующего 5-й армией.
Очередной налет «юнкерсов» застиг огневые взводы в селе Крушенки. Внезапно началась гроза. Грохотал гром, молния. Гроза длилась столько же, сколько и бомбежка. Орудийные номера промокли с ног до головы. На сиденье лужа. Возвратился из укрытия Дуров, его окатила вода, скопившаяся на крыше кабины. Дуров улыбается. С этим можно мириться, а вот «юнкерсы»... страшно. Дуров — простодушный парень, в глазах то же, что и в мыслях.
Дорога на восток от Чоповичей вполне сносна — тут пески. Местами слегка поднимается пыль. Остались позади пестрые толпы беженцев, основную массу которых составляли семьи еврейской национальности из приграничных местечек Пугины, Белокоровичи, Новоград-Волынский, Емильчино...
Снова лес, болото на болоте, сыро и сумрачно. Гудят, надрываясь, двигатели, тягачи едва ползут. Командир батареи остановил колонну.
— Сколько в баках топлива? Не задерживайтесь,— хриплым голосом говорит он, возвращая карту. Нанес район ОП, буссоль основного направления, время готовности,— опять они спят... Соблюдайте меры безопасности, все!
Тягач тронулся. Расстояние до огневых позиций по карте — пятнадцать-двадцать километров. Нет ли пути короче?
Топографическая карта содержит много полезных и необходимых сведений. Это неизменный, а зачастую единственный спутник командира-артиллериста в бою и на марше. Положась на карту, он мог найти объезд, увидеть лежащую за горами и долами местность. Правдиво и коротко, не отнимая времени, отвечает карта на многие вопросы: куда уводят дороги с перекрестка, какой характер ландшафта в районе ОП и даже почва, есть ли деревце, укрытие от солнца, крутой ли, пологий склон в лощину и обратно на бугор, где журчит придорожный источник, расстояние до ближней хаты.
Мысленно я опередил колонну. За железнодорожной линией в пяти-шести километрах справа — город Малин. На первом переезде — будка стрелочника, другой — тот севернее — без таковой. Рельсы уложены по насыпи, в отдельных местах — уточняла карта — черная зубчатка подпирала железнодорожное полотно одновременно с обеих сторон. Там — овраг либо лощина. ОП 6-й батареи — севернее Малина, на окраине села Пирожки. Странное название: Пирожки... вроде из поварской книги.
И Малин тоже. Городок упоминался в русской истории профессора Костомарова. Потертый, трепаный экземпляр его труда, уцелевший от конфискации у моего школьного товарища Мити Станкова, мы читали вслух по ночам в школьном общежитии как запретную книгу. Древние поселения славянских племен на окраинах земель Киевской Руси. Городок, кажется, принадлежал одному из князей дохристианской эпохи. Его звали Мал. Непостижимы исторические судьбы: городок избежал переименования и донес имя князя через тысячелетие доныне — Малин.
Воспоминания отвлекали меня. На дороге 122-мм пушка. 5-я батарея. Впереди еще пушки, по всей вероятности, 4-й батареи. Откуда они появились? Дуров не знает, сейчас только заметил.
Я снова принялся за карту. Город Малин останется справа. Дорога вела прямо в район позиции. Шлагбаум на переезде поднят. За обочинами тащатся беженцы — десятки, сотни повозок. Некоторые укрыты по цыганскому обычаю тряпьем — защита от дождя и солнца.
Беженцы увязались за орудием. Кричат все скопом. Машут руками. Всегда они с бесконечными жалобами, просьбами. Орудия перевалили через железнодорожное полотно. Двигаться дальше, вместе с беженцами? Огневые взводы повернули напрямик. Маячат крыши сельских хат. В пределах района ОП обширный кустарник, речка, мокрый луг. Несколько дальше — скотный двор, хаты. Перед глазами село Пирожки в натуральном виде и все то, что изображалось на карте.
Деревья — ольха, береза. В смысле маскировки позиция превосходная. Небольшой уклон в сторону села. Одно нехорошо — гребень укрытия далек даже для пушек. Но... вести огонь не придется. Рубеж села Пирожки от фронта дальше, чем те, где разворачивалась в последние дни 6-я батарея.
В моем распоряжении немногим более получаса. Я знаю, позиции предпочтительно занимать заранее, не принято медлить и тянуть в обрез к сроку.
Орудия приведены «к бою». Закончилась наводка, по- строен параллельный веер. Огневые взводы готовы к открытию огня. К сараям в укрытие для средств тяги ушел прицеп. У орудий возвышаются штабели ящиков. Выгружен один БК, у каждого орудия — 100 снарядов.
