Синий аист летел, сверкая медной проволокой в спицах. Багажник усиленный, в котором при желании можно перевозить мешок картошки, даже не дребезжал на виражах. Я могла носиться на велике без седла, без помощи рук, ног, в общем то все парни заглядывались скорее на велик. Чем на меня.
Влетела в класс, когда уже всем раздали листочки с вопросами для контрольной. У Ирины Силовны и так-то было лицо, смахивающее на параллелепипед. При виде меня, в фиалковых мешковатых шортах, как у Майкла Джордана, лицо учительницы преобразовалось в неведомую геометрическую фигуру. Она нависла над моей партой, находившейся на "Камчатке", шипя и припечатывая взглядом в спинку деревянного стула:
– Экзамен ты сегодня не сдаёшь, родителей в школу, вышла из класса! Клоунесса! – директриса, по совместительству учитель геометрии и алгебры, указкой нацелилась на дверь. Казалось, что, вот-вот, и раздастся хлесткий снайперский выстрел из указательного кия.
– Подумаешь, – я схватила худой портфель, чаще использующийся как сидушка. И испарилась словно иллюзионист Кио. Ничуть не расстроенная, через ступеньку перепрыгивая, выскочила из душной школы. Вытащила велик, тренькнув звонком на руле, хотела было вырваться навстречу ветру свободы. Но планы спутало провидение и он. Ромка. В белой футболке на выпуск, со спичкой во рту, бегающей из одного уголка рта в другой как белка. Его широкую грудь тискала заморская блондинка. Эх, дать бы ей. Повезло, ей, что нарисованная.
– Че ты тут? – слезла с велика, изобразив невозмутимость и полнейшее равнодушие.
– А что нельзя? – неизменная спичка перекочевала в приподнятую часть его дерзкой ухмылки. Глядя в его лунные глаза, вспомнился Франк Неро из любимого папиного вестерна про мстителя Джанго. От Ромки бешено разило силой и самоуверенностью. Зачем такому красавчику я? Любая, кому он подмигнет, кинется в объятия. Сердечко предательски ныло и кричало: остановись, улыбнись, будь девушкой. Я: – Ладно, давай, я поехала.
– Далеко поехала -то?
– Отсюда не видать, – огрызнулась.
– А, ну, бывай! – отфутболил Ромка.
Дура, чертыхалась про себя. Гордая же, ну и, крути педали, пока не наподдали. Я снова гнала свой аист так, что он взлетал на поребриках. Спина взмокла. Глотая встречный воздух, ветровка полная надежд, надулась как парус. Я должна была рассказать Светке о нем. Немедленно. Только Светик знала толк в делах любовных.
– Свееет, – едва отдышавшись, орала я под окном подруги, – выходи! Через мгновение за зеленой шторкой мелькнула белая шевелюра, спустя час я хныкала от того, что мой личный психолог вынес вердикт:
– Зачем ты ему нужна? Он уже теток тискает вовсю, а с тобой за ручку ходить и на звезды смотреть? Тебе только пятнадцать, вообще -то это совращение малолетних, ты дура, забудь!
– Ну, он такой…, – я рассерженно пнула камень носком потрепанного кеда. Тот обиженно плюхнулся в лужу после недавно прошедшего дождя, обдав нас с подругой брызгами.
– Ладно, где он живёт? Знаешь? Пойдём посидим в засаде возле парадной, посмотрим, чем дышит этот твой Роман. Имя-то дурацкое, сразу говорю, все Ромки дебильные, – Света всем своим видом дала понять, что знает толк в этих делах. Засучив треники, она плюхнулась на багажник позади меня.
– Водила, гони…, – и мы рванули в соседний двор, заливаясь смехом от собственных шуток, проводить расследование. «Следаки» ещё те.
Ждать пришлось недолго. Мы притаились в кустах черемухи с торца дома, где лучший обзор. Совсем не миролюбиво жужжали осы, белоснежные серёжки осыпались с черемуховых кистей. Пудровый сладкий запах пьянил и щекотал ноздри. Его я узнала издалека. Как в той песне – по походке. Так развязно и уверенно при этом с абсолютно прямой спиной мог ходить только он. Закинув джинсовую куртку за плечо, он шёл неторопливо к дому, его оливковая кожа в лучах прощающегося с днем солнышка выделялась особенно на фоне белой футболки.
– Тсс, – дала я сигнал подруге.
– Это он? – Её глаза вылезли на лоб. – Светка щёлкнула языком с едва сдерживаемым волнением.
– Он, он, – психовала я, отходя ближе к стене. Пытаясь остаться незамеченной в сине – куртёнке среди белоснежных кустов.
Ромка кинул взгляд в нашу сторону. Замер на секунду, всматриваясь. В этот момент его окликнули. Женщина. Я едва уняла сбивчивое дыхание, и порывалась выскочить уже из кустов, нарушив конспирацию. Светка опередила меня. Как кошка, грациозно вынырнула из укрытия и, не торопясь, походкой начинающей "интердевочки" направилась в сторону парочки.
У моей подруги с самого детства был хрипловатый, но чувственный тембр, и этим своим не детским голоском она прервала прелюдию. Женщина повисла на шее Ромки. Тот не сопротивлялся. Полы её белого плаща порхали как крылья капустницы, демонстрируя вельветовую красную юбку, чудом прикрывающую попу. Длинные ноги дамочки в белоснежных лаковых лодочках с алыми пряжками болтались в невесомости, сильный Ромка её уже кружил и чмокал в щеки. Все ясно, для себя я сделала вывод, альфонс. Она же старше его. В этот момент Светка попыталась испортить влюбленным вечер, который обещал быть томным.
