Прошу, останься полностью

Он еще не представлял как, но точно знал, что должен вмешаться, предупредить, спасти Киллиана. "Главное, — думал Сэм, усаживаясь в машину, — чтобы еще не было поздно".

Старый пикап завелся с третьего раза.

Часы показывали восемь тридцать. Вивьен и будильник не нужен, она каждое утро просыпалась сама. Ей нравилось завтракать в одиночестве, погружаясь в собственные мысли. Эти пару часов наедине с собой не были обременены тяжелым молчанием, которое наступало после подъема Киллиана. Тот никогда не предпринимал попытки поговорить с ней по душам, но всегда интересовался прошедшим днем и предстоящими планами. Она отвечала, но встречных вопросов не задавала, а сама первой заговаривала с братом лишь при необходимости.

Вивьен убрала книгу, с которой уснула, на полку к остальным, и, накинув халат, пошла на кухню. Открыв холодильник, она раздраженно закатила глаза. Набеги парней на кухню оставили ее без завтрака.

Она умылась, переоделась, заплела волосы и направилась в ближайшую кофейню. С выбором еды она определилась сразу же, как только увидела на витрине круассаны. Когда они были совсем маленькими, Киллиан по утрам часто таскал ей прямо в постель круассаны с теплым молоком. "Нам нельзя брать еду с собой в комнату. И тем более есть на кровати!", — взволнованно шептала она. "Не переживай, Виви, никто не узнает", — улыбался Киллиан, залезая к ней на кровать. И следующие полчаса они вместе завтракали, обсыпая простыни крошками и не переставая при этом хихикать.

Вивьен отмахнулась от навязчивого воспоминания и задумалась о предстоящем дне. Несмотря на то, что сейчас были каникулы, она ни дня не сидела без дела. Девушка с пяти лет занималась балетом, в шесть лет пошла в художественную школу, а в семь начала играть на скрипке.

Балет она не любила из-за постоянных натоптышей и мозолей на ногах, яркого и контрастного макияжа, необходимого для выступлений, и жутко неудобных корсетов. То, что когда-то навязала ей мать, сейчас осталось лишь силой привычки.

Рисовать Вивьен нравилось. В художке она могла нарисовать пейзажи и натюрморты. Некоторые из ее рисунков даже заслуживали место на стенах в доме Ландре. Сейчас же девушка трудилась в студии над семейным портретом.

Игра на скрипке была ее страстью. Она выступала в составе оркестра с концертами. Воспроизведение творений великих композиторов вызывало у нее мурашки по коже. Вообще, музыка была единственной вещью, заставляющий ее прочувствовать такой широкий спектр эмоций.

В добавок ко всему Вивьен давала уроки французского языка дочери своего хореографа. По вечерам она любила читать. А по выходным девушка навещала мать.

После завтрака она прошлась по магазинам и вернулась домой. Покупка продуктов входило в перечень ее обязанностей наравне с готовкой (как питался Киллиан до ее переезда?) и уборкой. Также раз в неделю Вивьен заходила в комнату брата, в которой всегда властвовал хаос, чтобы забрать вещи на стирку.

Покончив со всеми домашними делами, она села играть. Меланхолическую серенаду Чайковского прервал хлопок входной двери. Вивьен не играла в присутствии брата, потому что знала, что Киллиан не разделяет ее любви к классической музыке. Конечно же, причиной всему были уроки на фортепиано, которые тот терпеть не мог. Он вообще ненавидел все, что было связано с их семьей и, в частности, с их матерью.

— Все равно не понимаю, к чему такая спешка, — ворчал Киллиан в прихожей.

Не желая подслушивать чужой разговор и смущать гостя своим присутствием, она ушла в свою комнату. Девушка взяла вчерашнюю книгу — "Отверженных" Виктора Гюго, — чтобы скоротать время, и не заметила, как быстро прошли несколько часов.

Вивьен направилась на кухню, чтобы приготовить обед, и немало удивилась, застав Ника за готовкой. Киллиан сидел, подперев подбородок кулаком, и наблюдал за другом. Увидев ее, они оба притихли.

— Сомневаешься в моих кулинарных способностях? — поинтересовался Ник, заметив, как она не сводит с него глаз.

— Ты второй человек, который готовит на этой кухне, — ответила она, после чего Киллиан предсказуемо цокнул и закатил глаза.

— Ну… не все могут позволить себе питаться едой из ресторанов.

Вивьен наблюдала за тем, как он разделывает мясо на деревянной доске. Она же для овощей!

— Тебе не говорили, что пялиться неприлично? — спросил тот, не поднимая глаз.

— Для мяса есть другая — стеклянная — доска.

Ник отложил мясо и с резким звуком воткнул огромный нож в доску.

— Правда? — с деланным удивлением.

Киллиан безуспешно попытался подавить смешок. После того, как Вивьен попросила брата не заступаться за нее в спорах с другими, (потому что может постоять за себя сама!), он больше не лез.

Она сжала кулаки и, сохранив бесстрастное выражение лица, прошла за рабочий стол и передала Нику другую доску.

— Что ты готовишь? — Вивьен обвела глазами продукты на столе.