— Эй! — восприняв его слова близко к сердцу, тот не сильно толкнул его в грудь. Избегая любого телесного контакта, Ник шагнул назад и приложился лопатками к стене.
— Стой на месте, — начал он намыливать его волосы, — Здесь тесновато для двоих.
— В любом душе хватит места для двоих, если ты понимаешь о чем я.
— Сейчас не самый подходящий момент, чтобы говорить об этом, — тихо проговорил он, отмахиваясь от лезущих в голову воспоминаний.
— Так ты расскажешь мне о ней? Или о нем? — Киллиан, хитро улыбаясь, поднял к нему лицо, и Ник вновь повернул его голову в сторону.
— Это было гребаное цунами, — сказал он после недолгого молчания.
— Подробностей не будет?
— Не люблю выставлять личную жизнь на показ.
— Спасибо, что напомнил мне о моей наготе, — Киллиан, вновь краснея, немного съежился. Забавно, что он стеснялся после своих же слов о своей "прекрасной форме".
— Тебя же купали, когда ты был мелким. Или вас с рождения учили быть самостоятельными?
— До пяти лет нас купала прислуга. Я почти ничего не помню, — Ландре притих, а Ник задумался о том, скольких же обыденных детских радостей лишили Киллиана. — А что насчет тебя?
— Когда я принимал ванну, вокруг намокало абсолютно все. Мама делала мне прически из пены, мы играли с корабликами и пускали пузыри, — он даже не заметил, как его губы растянулись в теплой улыбке.
— Даже ты со всем дерьмом видел больше родительской любви.
— Ты прав. Но в этом нет твоей вины, Киллиан.
Ландре улыбнулся, затем повернул к нему голову и изогнул бровь.
— Второй раз за день показываешь свою истинную сущность? Теряешь хватку.
— Ой, завали.
— А вот это больше на тебя похоже, — прыснул Киллиан, а затем снова притих.
Он так проникся процессом, что совсем перестал чувствовать неловкость. Тщательно помыв волосы, он открыл воду, чтобы ополоснуть их. А затем… Ландре подставил лицо под поток теплой воды, и у Ника земля ушла из под ног.
В то время, как он рассматривал подрагивающие веки и легкий румянец на щеках, ощущая на своей груди теплое дыхание, к нему снова пришла списанная два дня назад на нетрезвую голову мысль. Он хотел поцеловать Киллиана.
— Чего завис?
— Не могу понять, кто в здравом уме захочет возиться с такой шевелюрой.
— Знаешь, ты… — неуверенно проговорил Киллиан, не поднимая на него глаза, — то, что ты сказал сегодня Сэму… Твои шрамы тебя вовсе не портят.
— Не самый подходящий момент ты выбрал, — Ник пытался сказать это непринужденно, изо всех сил стараясь смотреть только перед собой и молясь всем богам, чтобы он не покраснел.
— Действительно.
— Я все, — проговорил он, сумев таки домыть волосы.
— Спасибо. Дальше я сам.
Ник вышел из душевой, заливая пол ванной водой, льющейся с прилипшей к телу одежды. Дожидаясь, пока Ландре закончит мыться, он достал из верхней полки с лекарствами перекись (
— А ведь было время, когда тебя все мудохали, — тот вытирался полотенцем позади него. Ник силой удерживал взгляд на руках, чтобы не заглянуть в зеркало и не увидеть ничего лишнего.
— Впечатлен?
— Впечатлен ли я? Я в ахуе, Ник!
— Приму это за комплимент, — усмехнулся он и, заметив, что Киллиан надел халат, развернулся к нему и указал на дверь.
— Ухожу, ухожу, — с поднятыми вверх ладонями ретировался Ландре.
— Принеси мой рюкзак, — крикнул он, снимая с себя мокрую одежду.
Он встал под холодную воду, чтобы дать остыть мыслям и телу, но все было без толку. Анализировать ситуацию не получалось: он всем нутром стремился выйти к Киллиану. А от осознания причины этого стремления ему делалось невыносимо плохо.
С которым завтра придется расстаться…
Киллиан сидел на одной из кроватей, все еще одетый в белый халат.
— Мои вещи остались в машине, — объяснил он.
Нику сейчас не хотелось разбираться с Макс, у которой были ключи Кадиллака, поэтому он дал Ландре свою одежду.
Рубашка цвета хаки хоть и была великовата, но все равно смотрелась отлично. Да на Киллиане все смотриться отлично!
— Еще один поношенный шмот? — улыбнулся тот, закатывая рукава. — Кажется, мне придется обновить весь твой гардероб.
Вода каплями стекала с кончиков его волос, оставляя темные круги на ткани. Ник на несколько секунд прикрыл веки.
— Я не вернусь обратно в Нью-Йорк.
— Что? — от милой улыбки не осталось и следа.
— Ты слышал.
— Почему?
— Я не могу, — отводя взгляд в сторону.
— Это не ответ! — Ник промолчал. — Об этом ты хотел поговорить вчера? — кивнул. — Так ты знал с самого начала? — снова не ответил. — Почему не можешь?
