Их разъединяло не только пространство, но и время. Пока она не проснулась в теле его жены. Стиснутая браком, в котором она испытывает недостаток страсти, тридцатидевятилетняя Элейн Метклифф пробуждается однажды утром в другой стране, другом времени и другом теле. Сначала она предполагает, что она должно быть, спит, но когда она пробуждается следующим утром в том же самом месте, она понимает, что случилось что-то ужасное. Она находится в теле Морриган, жены Чарльза Мортимера, лорда Эрлкотта. Элейн боится говорить о своей истинной личности, и, поскольку ее собственный муж измывался и оскорблял ее, Элейн сопротивляется. Где она? И что случился с ее собственным телом в двадцатом столетии? Элейн может только задаваться вопросом, почему набожная молодая Морриган оставалась девственницей в течение ее первого года брака с Чарльзом. Ей отчаянно нужно время, чтобы найти путь назад к ее собственному телу, но Чарльз настроен пробудить страсть в его молодой невесте. Для Чарльза перемены в Морриган — ничто иное как чудо. Убежденный, что он женат на холодной и фригидной женщине, он восхищен, когда Морриган отвечает на его любовные авансы.
Горячая. Влажная.
Ее плоть истекала, требуя облегчения.
Рядом с нею, в их чикагской квартире, спал Мэтью. Спал так же, как и на протяжении всех семнадцати лет совместной жизни, — отвернувшись лицом к стене, вынуждая жену самостоятельно утолять проснувшуюся в ней страсть. Точнее сказать, прежде он будил в ней желания, с течением времени все чаще и чаще от него можно было услышать лишь: «Иди спать, дорогая, займемся этим в следующий раз». Или «Отдыхай, любимая, завтра нам предстоит тяжелый день», а порой просто — «Спи, я устал».
Ее бедра выгнулись, пальцы стали скользкими от желания. К мужу. К кому-нибудь. Где-нибудь.
Дыхание пресеклось от накрывшей волны оргазма — одиночество снова одержало победу. Именно в такие моменты она сильнее обыкновенного чувствовала, что осталась одна, наедине со своим желанием. И нет иного пути, кроме как просто отдаться на милость забвения мимолетного удовлетворения.
Холодная. Сухая.
Ее плоть не принимала его.
Отвернув лицо, Морриган закусила губы, чтобы вытерпеть то, что она отвергала на всем протяжении их брака, которому этим днем, а вернее сказать, этой ночью, исполнился ровно год. Он стиснул зубы. Несмотря на репутацию одного из самых распущенных мужчин Англии, у него не хватило бы совести искать себе другую, — он был вынужден утолять свою страсть с женщиной, которой раз за разом доставляло удовольствие отказывать ему. Его ветреная натура не могла мириться с этим.
Его спина выгнулась, он погрузился глубоко внутрь жены. Напряжение сконцентрировалось в основании позвоночника
Дыхание пресеклось от накрывшей волны оргазма. До этого он не чувствовал, как был одинок, а сейчас осознал, что в эти моменты всегда будет оставаться таковым. И нет иного пути, как просто отдаться на милость забвения мимолетного удовлетворения.
Хлыст поднимался и опускался, снова и снова, выбивая тихий ритм.
Комната вмещала в себя темный лабиринт геометрических фигур: бесцветный куб кровати с балдахином, матовый цилиндр прикроватного столика, темный прямоугольник стула. Под пологом в постели тихо, как неживая, лежала женщина, чье аристократическое лицо выделялось бледным пятном на фоне окружающего полумрака спальни. Идеально белый чепец полностью укутывал голову девушки, начисто лишая свою владелицу женственности, уступчивости, легкомысленности.
