Трап вдруг взял и поехал сам, оказался эскалатором — как раз, когда Елена приготовилась к трудному спуску. Ноги пока слушались не очень, особенно если по ступенькам вниз.
— VIP-трап, для самых дорогих гостей, — сказала та, которую назвали «Крестницей», всё тем же сильным, хорошо поставленным голосом. — Здравствуйте, Елена! Можно без отчества? У нас теперь по отчеству зовут только старушек и училок. Я — Ксения. Просто Ксения.
— Вы кто? — спросила Елена. Лицо показалось ей смутно знакомым.
— Никто. Никаких постов не занимаю. Моя забота — сделать ваш визит в Москву максимально приятным.
— Почему стюардессы назвали вас «крестницей»?
— Потому что я крестная дочь дяди Володи.
— Кого?
— Президента Владимира Владимировича Путина, — с веселой укоризной сказала дама. — На всем свете я одна зову его «дядей Володей». И если меня командируют сопровождать гостью столицы, это показатель приема по самому высшему разряду. Это значит, что Родина-матушка вам очень рада и хочет вас приласкать. Она как девочка из стишка.
С врагами она ужасная, с друзьями прекрасная.
На английский Ксения перешла легко, стишок продекламировала безо всякого акцента. Протянула руку — сверкнул нешуточного размера бриллиант. И мех был не норка какая-нибудь — соболь.
Елена поняла, почему улыбчивое лицо ей знакомо.
— Погодите, вы телеведущая? Какое-то было шоу, я видела вас по телевизору, когда еще ездила в Москву…
— Увлечения молодости, — небрежно махнула Ксения. — Теперь я просто Крестница. Гейша для особых поручений. Чичерона. Когда там (наманикюренный палец ткнул вверх) попросят, привечаю королев, первых леди, кинозвезд и жен членов Гунчаньдан. Показываю им Москву во всей красе. Такая у меня общественная функция.
— Членов чего? — не поняла Елена.
—
Китайские слова Крестница произнесла с такой же легкостью, как перед тем английские.
Сели в лимузин. Он был предлинный, в полтора «роллс-ройса», с мягчайшими сидениями. Водителя не видно — впереди панель с несколькими мониторами. На одном беззвучно шли новости CNN, на другом — российские, на третьем транслировали какой-то концерт, там пели и плясали.
Машина плавно тронулась и моментально набрала скорость, какую явно не могли позволять правила движения. Мимо пронесся полицейский автомобиль, сверкая красно-синими огнями, пристроился впереди.
— Куда мы едем?
— В «Китеж-плаза». Это семизвездочный отель, не хуже дубайского «Бурджа», сами увидите. Вам приготовлен президентский «люкс».
Вдали показались небоскребы — целый массив сияющих огнями сталагмитов тянулся в черное небо. Действительно, похоже на Дубай, подумала Елена. В Москве она не бывала с 2014 года.
— Ой, Шнурок! Обожаю его! — воскликнула Ксения, схватила пульт и включила звук на правом мониторе. — Он такой стильный!
Пожилой певец в куцем пиджачке а-ля шестидесятые и узеньком галстуке, приплясывая твист, запел песню, которую Елена не слышала с детства:
— Сейчас в тренде советская ностальжи, — объяснила Крестница. — В основном жуткий кринж, но у Шнурка вкус идеальный. Стеб высшей пробы… Между прочим, Москва действительно лучший город Земли. Дает такой уровень жизни, какого у вас там не купишь ни за какие деньги. Не всем, конечно. Но вам — сто процентов. Лично я ни на какую Лазурку с Манхеттеном не променяю. Там я просто тетка с баблом, а здесь — принцесса. И вы будете августейшей особой, если останетесь.
Она подмигнула, рассмеялась.
— Это я начинаю выполнять поручение высшей инстанции. Насильно удерживать в России вас не будут, но если решите остаться — не пожалеете. Моя задача — вас приветить-прикормить-приручить.
— А ничего, что вы так откровенно мне об этом говорите? — удивилась Елена.
— Я разбираюсь в людях. И вижу, что с вами булшит не прокатит. Поэтому буду абсолютно честна и откровенна. По любому вопросу.
— Сейчас проверю. Что вы скажете про вашего дядю Володю? Честно и откровенно.
На центральном мониторе, где российские новости, как раз возникло лицо Вождя. Наверху лучился красно-сине-белыми буквами титр: «Суббота с нашим Президентом».
Ксения переключила звук.
