Ироничный рассказ об одном дне из жизни самого обыкновенного российского олигарха. Несколько нефтяных месторождений, высокотехнологичных автозаправок, пара собственных ресторанчиков и художественная галерея – для души; огромный дом в элитном поселке на участке с английским садом и озером; офис в старинном особняке, тесные связи с чиновниками федерального масштаба; автомобили с проблесковыми маячками и криминальное прошлое; множество пресмыкающихся родственников и расчетливых «друзей», – ничего особенного, все, как у любого уважающего себя мегабосса. Новый день тоже не обещал ничего удивительного. Но вдруг всем в его окружении приспичило извиняться за свои промахи. С чего это они решили, что настала пора сознаться в грешках перед тем, с чьей руки кормятся?..
За большим состоянием
всегда стоит преступление
Сергей Иванович открыл глаза, и перед его взором предстала картина совершенно не реалистичная. Нина Родионовна, маленькая хозяйка большого дома, как он ее нарекал, склонилась над его лицом и жалобно-любящим взглядом, каким дети одаривают домашних животных – крошечных и беспомощных, – умиленно-взволновано смотрела на проснувшегося в лучах утреннего солнца. Пожилая женщина расположилась почти на неприличном расстоянии, и мужчина удивился такой бестактности, исходящей от оплота интеллигенции и порядочности. Но сегодня ему не хотелось никого наказывать и ругаться, может, из-за яркого солнечного света, который врывался в комнату через французское окно и заливал каждый угол маленькой спальни, а может, после увиденного этой ночью сна.
Сергея Ивановича давно не посещали сновидения, а тем более такие реалистичные. Он попытался все вспомнить, но картины одна на одну накладывались в голове и не давали возможности выстроить сюжетную линию сна. Несмотря на путаницу, яркость красок и убедительность действий, происходивших в его грезах, их правдоподобность давали Сергею Ивановичу задним умом, так он называл подсознание, понять, что если сон был красив и хорош, то вся его прелесть должна передаться сюда, в реальность, и здесь все тоже будет на высоте, надо только не спугнуть. Лицо распорядительницы домашнего хозяйства – так Нина Родионовна величала себя сама (и даже когда-то хотела сделать табличку на двери в свою комнату «РДХ», но раскатистый хохот и язвительная шутка Сергея Ивановича, мол, «Нина Родионовна, вам уж за шестьдесят, а все на три буквы тянет», похоронили эту идею) – отдалилось.
– Нина Родионовна, что случилось? Вы таки на меня смотрите, будто я не я. – Сергей Иванович пытался пошутить, как в Одессе, даже сымитировал одесское произношение. Тем самым он намекал на возможное присутствие еврейских кровей в этой женщине.
Будильник заиграл любимой мелодией Сергея Ивановича, которая ассоциировалась с резким подъемом во всех сферах жизнедеятельности. Знаковое событие случилось на третьем курсе учебы в институте, когда Сирожа, так его называли однокашники, на диско танцах под эту песню сломал нос, ключицу и два ребра своему злостному оппоненту в сердечных делах Толяну. Пока тот отдыхал на больничной койке, Сирожа завоевал сердце сисястой красавицы Катьки, плюсом ему отошла сигаретно-жвачковая палатка Толяна. Бонусом Катерина оказалась дочкой будущего ГСМсоса. В общем, не рингтон – один позитив, можно слушать каждое утро.
Нина Родионовна отпрянула от Сергея Ивановича.
– Ну вот, еще будильник не прозвенел, а вы уже меня беспокоите, – сказал мужчина.
– Сергей Иванович, душечка, простите меня, вы так ко мне были добры, всегда мне помогали и племянника бездаря пристроили, а я вашу любимую кружку из Карловых Вар, подарок Юрия Михайловича, тогдашнего мэра Москвы, дорогого вам человека, разбила… у-у-у! – завыла женщина.
– Да перестаньте рыдать мне над ухом, – раздражаясь, сказал мужчина. – Какая кружка? Вы о чем? Ее же разбила та криворукая из Орла, – стараясь не задеть экономку, он перевернулся через бок, резко встал с кровати.
– У-у-у, а вину всю свалила на Танечку. У-у-у, – продолжала ныть Нина Родионовна, затем быстро вскочила и выбежала из комнаты, прикрывая лицо руками.
«Дурдом какой-то, – подумал Сергей Иванович. – Сегодня много дел, пора действовать».
Он любил поспать и был неисправимой совой. Ложился глубоко за полночь и просыпался тоже поздно, ближе к полудню. Раньше, в период становления, это было сложно себе позволить, но когда прошла надобность вставать ни свет ни заря, установил временной промежуток сна, составляющий восемь часов, считая, что треть суток – то, что надо для полного восстановления организма. И перед тем как провалиться в сонные грезы, он ставил будильник, отмеряя для отдыха ровно восемь часов – ни больше ни меньше. После пробуждения всегда разрешал себе пять минут понежиться в кровати. Вспомнить сновидения, проанализировать их, записать рассказ о них на диктофон, обязательно с комментариями. После этого без резких движений он поднимался, надевал мягкие кожаные тапки и направлялся в ванную комнату для водных процедур, по окончании которых возвращался в спальню и на мягком персидском ковре делал легкую разминку-растяжку, обязательно вставал в позу «сарвангасана», или, по-русски говоря, делал упражнение «березка», а также занимал позицию «адхомукхашванасана» – собака мордой в пол, конечно, не идеально, но что поделать, возраст. Закончив утреннюю физзарядку, надевал халат, смотрел в окно на зеленую лужайку, если было лето, или на заснеженную, если на дворе стояла зима. Сегодня все прошло как обычно, если не считать тот факт, что Нина Родионовна впервые потревожила его своим бесцеремонным присутствием в святая святых, его спальне, куда никто не мог входить без приглашения.
***
