Когда я очнулся, вокруг была тьма. Густая, беспросветная… вечная. На секунду мне показалось, что я ослеп. Я умер, я это знал. Такое невозможно забыть или перепутать, как ни пытайся. Мертвые не должны видеть. Мертвые не должны слышать. Мертвые не должны ничего чувствовать. Так почему же у меня так нестерпимо чешется лодыжка, а в нос забивается древесная пыль и запах дешевого клея? За мертвыми не охотятся. Мертвые не умирают второй раз. Но, кажется, они об этом не знали.
Когда я очнулся, вокруг была тьма. Густая, беспросветная… вечная. На секунду мне показалось, что я ослеп. Я попытался коснуться глаз, но, когда я поднял руки, они наткнулись на деревянную раму.
У тьмы есть границы.
Моргнув, я увидел краем глаза движение. Я замер и постарался не дышать. Кто-то медленно ходил вокруг, карябая пол когтями.
Внутренности сковало ужасом. Лучше бы я ослеп.Зажмурившись, я лежал почти недвижно. Так прошло несколько часов, а может и дней – время здесь ощущалось иначе.
Я бы мог подумать, что я умер. Но я помнил мгновение своей смерти.
Это не смерть. Это я понял. Тогда это то, что должно быть после. Рай? Ад? Либо наши представления о загробной жизни в корне неверны, либо что-то пошло не так. Вряд ли в Раю ходят когтистые мрази. Ад? Тогда это не может быть просто тьма. Ну хорошо, тьма с рамками и какими-то тварями. Все равно слишком просто.
Мои сомнения развеялись, когда стали пробиваться тусклые косые лучи. Щурясь и напрягаясь изо всех сил, я смог разглядеть очертания своих рук. Уже неплохо.
Через некоторое время света стало больше. Его источником оказалось небольшое окошко над моим лицом – такое маленькое и грязное, что его было почти незаметно. Я попытался подняться к нему, но только уткнулся щекой в грязь.
И ничего не почувствовал.
Полагаю, это
На месте, куда я уткнулся щекой, смазалась грязь и появилось небольшое светлое пятно. Я прильнул к нему, пытаясь разглядеть что-то.
Каменные стены, темная низкая крыша. Прислушавшись, я уловил, как на пол капает вода. Где-то вдалеке шуршали летучие мыши. Сбоку на стене было что-то написано. Раза с пятого мне удалось рассмотреть имена. Они покрывали всю стену. Некоторые были такие старые, что от времени истлели и стёрлись, оставив на своём месте лишь небольшие царапины.
Внизу было два свежих:
Маркус и Джеймс.
Отец. Так звали моего отца. Он умер лет 15 назад, когда у меня едва начала пробиваться борода.
Что ж… хотя бы ясно, где я нахожусь. Это наш фамильный склеп. А у тьмы есть вполне определённое имя – гроб. Как было мило выбить мне окошко, чтобы я наблюдал за миром в случае внезапного недо-воскрешения.
Почему так пыльно? И слишком здесь грязно, будто…
От дальнейших мыслей меня отвлёк звук перекатывающихся костей. По телу прокатилась новая волна ужаса. А я ведь на секунду даже забыл о моих посетителях. В этот момент я окончательно осознал, что мертв. Я их скорее не слышал, я их чувствовал.
И, к своему ужасу, понял, кому могли принадлежать кости.
В мире живых им нет названия, ибо нет и места. А из мира мертвых весточки передавать не принято.
И они пришли за мной. Прямо сейчас они ищут меня. Огромные волосатые твари со смрадным дыханием, длинными желтыми когтями и полным отсутствием жалости, понимания, сочувствия. Хоть чего-то
Они слышали мое дыхание, я это знал. Нужно просто не дышать, задержать дыхание, не шевелиться, и пожиратели просто пройдут мимо. Вряд ли я один такой.
По крайней мере я на это надеялся, как бы жалко это не звучало.
Но у меня включилась паника. Я стал задыхаться. Я кричал себе, своему сознанию, что я мертв, что,
И дышал. Дышал, дышал, дышал, дышал.
Они услышали. В тот же момент я смог наконец-то задержать дыхание. Какая ирония.
Мне оставалось надеяться… да не на что мне было надеяться. Разве что, что гроб мне выбрали покрепче, и у меня есть ещё пара минут. Я не хотел быть сожранным. А потом стёртым. Я знал, что после я просто исчезну.
Как и все упоминания обо мне. Меня просто больше не будет существовать.
***
