– Не врежется… - не очень уверенно отвечал Артур. - Из четырех машин Орландо пока одну запустил. Хотя бы из Кронштадта доползти, и то праздник! У него течи в шести местах, рули хреново слушаются, но идет ведь… В док затянем, там посмотрим. Там их несколько, в Кронштадте, порежем на куски, по дамбе привезем металл, залатаем, сварка имеется. Главное, второй двигатель запустить, и тогда двинем до Босфора!
В порту творилось нечто неописуемое. Развевались штандарты полков, палили сотни ружей, барабаны трещали так, словно готовилась большая пляска смерти, орали взрослые, хохотали дети…
– Так что же делать, учитель? - напрягал связки Артур. - Кого нам опасаться, Америки?
– Америка… Слово на карте. Китайцы говорят загадками похлеще Кристиана. Там, за океаном, живут люди, которые считают себя лучше других… Почему ты бросил город? В городе нет равновесия, нет порядка, даже я это чувствую! Полиция разболтана, клерки мздоимствуют. По кабакам, не стесняясь, поют срамные куплеты про губернатора и Старшин! - Бердер говорил нарочито строго, но глаза его смеялись.
На берегу ахнула артиллерийская батарея. И еще раз, выплевывая вместе с холостыми зарядами сотни мешочков с цветными лоскутками. Над набережными крутился дождь конфетти, дети визжали так, что Артуру хотелось заткнуть уши. Башня правого борта начала медленный разворот для ответного салюта…
– Если я всё время буду думать о равновесии, мы застрянем на месте! Я это недавно понял! Нельзя всё время думать о порядке! - прокричал Артур, заранее зажимая уши.
– Почему нельзя думать о порядке? - хохотал Бердер, уцепившись за тонкий поручень. Катер швыряло на волне, как щепку, а проплывающая мимо серая облезлая стена казалась бесконечной, уходящей за горизонт. Сверху, с мостика, махали крошечные фигурки.
– Потому что если ровнять народ по линейке, мы получим красивые парады, но потеряем людей!
В вышине рявкнуло орудие правого борта. Артур представил себе, каково приходится маленьким пивоварам в башне, замотав уши, вручную подавать снаряды. Он не ожидал, что получится так громко; Бердер тоже корчил гримасы и тряс головой.
– Если порядок не главное, Артур, как же ты собираешься командовать страной? - Хранитель выкрикивал прямо в ухо.
– "Как, как?" - передразнил Коваль, выжимая из волос морскую воду. - Наши люди сердцем голосуют, а не башкой. Для них даже бог - не начальник, а отец родной! Всё простит, всё спишет… Значит, и я командовать буду так же!..
– Вот тебе и ответ, раз ты сам раскумекал, - Бердер проводил взглядом свежую надпись "КЛИНОК" на борту корабля. - Один тебе совет, Клинок. Перед тем, как плыть в этом тазу вокруг Европы, сделай так, чтобы у него задница не вихляла, как у весенней кошки.
– Это не задница, а корма.
– Ты не умничай, а то как дам промеж глаз! Он, видите ли, на дырявом корыте в Америку собрался… Голосуй хоть жопой, но позориться не смей!
– Не волнуйся, учитель, - Артур посмотрел в бинокль на ликующий город, на увешанные гирляндами людей мосты, на ровную линию конного заграждения - и внезапно почувствовал себя почти счастливым. - Не волнуйся, учитель, краснеть тебе не придется!
Середина 22 века от Рождества Христова. Президент новой России Артур Коваль узнает, что возрожденный турецкий халифат готовится напасть па Россию. Спасти его страну может только встречный удар, но надежды на победу вес равно нет, потому что враг намного сильнее. И тогда Артур Коваль, Проснувшийся Демон, отправляется в загадочный китайский храм, укрытый в лабиринтах подземного ракетного комплекса.
Здесь, в царстве мутантов и убийственных миражей, Артур должен добыть оружие, которое принесет ему победу.
Впереди ждала верная погибель.
Старший разведки потянул на себя поводья и поднял левую ладонь. Десять всадников за его спиной мгновенно замерли, обратившись в слух. Обученные кони застыли, словно памятники коням. Но ветер доносил с востока лишь равномерный гул тысяч насекомых.
Здесь было даже слишком тихо.
Старший подумал, что в последние годы чувство опасности обострилось. Он подумал, что, возможно, права была мать, и его дед родился под Красной Луной. Иначе откуда в нем такая проницательность, уже не первый раз спасавшая патруль от гибели?
Капитан служил в Эрмитаже еще при папе Рубенсе, бежал из города от соборников вместе с братьями Абашидзе. Он переждал смуту на Чудском озере, а затем присягнул губернатору Кузнецу. От Кузнеца получил лейтенантское звание, гвардейскую пенсию серебром и надел в двадцать гектаров пашни. Он мог удалиться на покой или принять под командование заставу на спокойном Мурманском тракте. Но, услышав, что президент собирает большой поход на юг, лейтенант Солома поставил закорючку под новым контрактом. Теперь на его левом плече, поверх кольчуги, красовался свежий капитанский погон.
