Он не хотел даже думать, что произошло в тот момент, когда настоятель соединил на поле две изломанные линии, белую и голубую. Возможно, уже утром Христофор забросит должность и покинет Зимний, став его заклятым врагом. Или, чего доброго, переметнется на Волгу к недобитым Озерникам…
Серп луны заглянул в щель купола, когда Настоятель в третий раз перемешал кости. У Артура крепло желание прекратить балаган. Он не стеснялся признаться себе, что двигать фишки чертовски интересно, но финал был обоим известен заранее.
– Почтенный Настоятель зря тратит время на столь неумелого игрока…
– Мне приятна твоя скромность, - степенно кивнул Ли. - Я многому научился у тебя, мирный человек.
На четыреста пятом ходу Коваль перевернул свои костяшки. Из мрака возник бурят, шустро сложил принадлежности, поднес Настоятелю трубку со свежим табаком, а Ковалю - тарелку с дымящимся мясом и кружку обжигающе крепкого чая.
"Матч завершился со счетом три - ноль в пользу хозяев поля…"
– Ты был прав, мирный человек. Несправедливо выходить на поединок с противником, который еще не научился сидеть на коне и держать меч. - Настоятель помолчал, ожидая реакции. - Я получил большое удовольствие…
– Мне тоже было приятно твое общество, - искренне ответил президент.
– Почему ты не скажешь, что я поступил с тобой дурно? Согласись, что тебя обманули! - Монах рассмеялся. - Согласись, и будем считать, что мы играли просто так…
Ковалю очень хотелось засмеяться в ответ, но он чувствовал какой-то подвох. Не может быть, чтобы после этого представления с кувшинами всё разрешилось так просто!
Бурят тоже ухмыльнулся, показав дырки на месте выбитых зубов. Настоятель прямо-таки излучал доброжелательность. Вечер заканчивался великолепно: посмеялись, блеснули эрудицией, перекинулись в домино, и никто никому не должен…
– Я трижды проиграл, почтенный Настоятель, и ты вправе забрать то, что принадлежало мне.
Воцарилось молчание. Толмач больше не улыбался, Ли отложил трубку.
– Но ты проиграл, не зная правил.
– Я проиграл не в "Четырех драконов", Настоятель. Я согласен уйти с тем, что у меня есть, и оставляю тебе твой выигрыш.
– Это настолько важно для тебя, что ты готов потерять любовь самых близких друзей?
– Я уверен, что почтенный Настоятель поступил бы так же, если бы речь шла о жизнях тысяч его братьев.
Золоченая маска качнулась, и перед Ковалем склонились две макушки. Одна иссиня-черная, другая - седая.
– Хорошо… - глухо произнесла маска. - Ты покорил наши сердца, но это еще не всё.
– Э-э-э… Так ты тоже?.. - промямлил Артур, обращаясь к переводчику. Он чувствовал себя крайне глупо. - Ты не бурят?
– Меня зовут Настоятель Вонг, - вторично поклонился бывший соперник. - По воле моих братьев, я провожу много времени вдали от Храма, поэтому мне нет нужды прятать лицо. Для тебя будет лучше, если мы больше никогда не встретимся. Но если так случится…
– Значит, я нужен братьям и пойду за тобой.
Президент поклонился в ответ, а когда поднял голову, обнаружил, что остался один.
Коваль поднял факел вверх. Сумел разглядеть балкон и узкие ложи по бокам, спускавшиеся к самой сцене. Зал был выполнен по старинке, еще до эпохи "Долби-стерео", и выглядел изнутри как длинная кишка. Наверное, здесь собирали для пропагандистских показов свободные смены ракетчиков. А может быть, совсем наоборот, солдат развлекали бравыми похождениями их великого земляка Брюса Ли… Артур спустился по центральному проходу, слушая гулкое эхо.
Что-то его настораживало.
Гоа при расставании отобрал кастет. Артуру очень хотелось поверить в миролюбие Храма, но совсем без оружия было как-то неуютно.
Он постоянно ощущал чье-то присутствие.
Пустые ряды сидений засыпало обвалившейся с потолка декоративной плиткой, ложи тонули во мраке. С балкона свешивались рваные полотнища с портретами людей в военной форме и рядами иероглифов. Посреди зала проход пересекался под прямым углом с другим таким же проходом.
Слева и справа чернели запасные выходы. Обе двери стояли распахнутыми, словно голодные рты.
Артур чертыхнулся.
Хитрый гном снова затащил его на развилку, только на сей раз роль говорящего камня выполнял разбитый киноаппарат. Его когда-то столкнули с балкона и зачем-то выволокли в самый центр зала, на пересечение дорожек. В аппарате не осталось ни одной целой линзы, все ручки были сломаны, а ролики - погнуты. На боковой поверхности бурой краской, подозрительно похожей на кровь, были намалеваны три стрелки. Две указывали в боковые выходы и одна - прямо на экран.
И никакого текста.
Иван уселся на опрокинутой станине, как ни в чем не бывало, разжег масляный фонарик и погрузился в книжку.
– У нас привал? - осведомился Артур. Он говорил очень тихо, но шепот вернулся троекратным эхом. Звуки крались вдоль стен, отталкивались и возвращались назад неразборчивым бормотанием.
– Без понятия, что там у вас, а мне дальше идти некуда.
– Вот дела! - растерялся Артур. - Выходит, что мы расстанемся?
– Выходит, что так, - почти что с грустью ответил гном. - Выбирай и топай.
– Но тут ничего не написано!
