— Не самое симпатичное из лиц, какие мне доводилось видеть, но я его не знаю, — покачав головой, сказал Клэренс.
— Ты — нет, а вот Сэм и я — знаем, поскольку последний раз, когда мы с ним виделись, он пытался разнести Сэма в клочья и утащить меня в Ад.
— Но это не Элигор… как там его земное имя, Кеннет Валд? Это не Валд.
— Нет, это бывший начальник охраны Валда, конченый урод по имени Реворуб, о котором я могу с удовлетворением сообщить, что его проглотило то чудовище, с которым ты встречался, у Шорлайн-Парк. Помнишь
Клэренс посмотрел на меня с нескрываемой враждебностью.
— Не совсем. Помню, как ты меня вырубил ударом рукояти пистолета, а потом свалил это на чудовище.
— Пришлось импровизировать. Если тебе нужны извинения, что ж, прошу прощения. Ты тогда пытался Сэма арестовать.
С безрадостным лицом Клэренс повернулся к экрану.
— Но что такого интересного в этом Реворубе? В смысле, он же ходит туда, куда Элигор ходит, так? Все охранники так поступают.
— Правильно. Я же пытаюсь найти связь между Энаитой и Элигором, так что это очень интересный момент. Но ты не услышал остального.
Я отхлебнул бургундского. Не уверен, что когда-нибудь стану любителем вина, но, надо отметить, в тот момент эта хрень показалась мне вкусной.
— Гляди, я нашел и то, на что шли средства. Да, твой старый Дедушка Бобби тоже нахватался кое-чего, в тему компьютеров. Мероприятие проходило в Стэнфордском музее искусств имени Элизабет Этелл, тот самый старинный дом в университетском городке. И Донья Сепанта выступила в качестве одного из основных спонсоров.
Клэренс встрепенулся.
— И Элигор там был?
— Нет. Я перерыл кучу статей, светские хроники, всякие пиар-компании в журналах, ублажающие богатых хренов, которые любят послушать о своих добрых делах такие штуки. Кеннета Валда в этом деле не было. По крайней мере, никто не счел нужным упомянуть об одном из самых известных миллиардеров мира, живущем в Сан-Джудасе, почтившем присутствием мероприятие в музее.
— Но что тут тогда важного?
— То, Младший, что зачем Реворубу было бы появляться там, если это не имело никакого отношения к Элигору? Он оказался там потому, что либо Элигор там
— Что ты имеешь в виду, «я буду»? А ты чем собираешься заниматься?
— Выпей еще бокал вина. И подумай, что мне может понадобиться, чтобы вломиться туда.
— Вломиться?
Клэренс едва не уронил бокал.
— Зачем, ради всего святого, тебе это надо?
— Мне нужно получить ощущение от места, а для этого мне потребуется прислушиваться и принюхиваться, совать нос туда, куда не положено. Не забывай, наша милая мисс Сепанта расщедрилась, вбухав туда десять миллионов долларов, и, по слухам, половину из них — свои собственные, половину — собранные фондом. И все ради того, чтобы пристроить к музею новое крыло для азиатской экспозиции. По всей вероятности, там должны были встретиться она и Элигор. Мне нужно узнать точно, зачем она вложила туда столько денег.
— Но зачем вламываться? Ты же сказал, мы будем исследовать все…
— Да, сначала исследовать. Возможно, это окажется тупиком. Но если нет, то я готов к тому, чтобы забраться туда и как следует оглядеться. Так уж я привык.
Клэренс снова поглядел на меня неодобрительно.
— Так уж ты привык? Как наркоман-подросток, который ищет, что стащить, чтобы на наркотики денег взять?
Налив себе еще красного, я уселся перед тарелкой с супом. Пахло изумительно.
— Отлично пахнет.
Галина с Оксаной уже съели по тарелке, и я принялся нагонять их. Клэренс наконец сел за стол.
— Бобби, когда ты начинаешь делать такое, происходят плохие вещи, идиотские. Почти всегда это проваливается. Напомнить тебе про «Файв Пейдж Милл»?
— Да, случаются и плохие, идиотские вещи. Именно потому я так и поступаю. Потому, что когда все выходит из-под контроля, рушатся планы.
— В том числе и твои.
— В том числе и мои, иногда. Но я привык к такому. А другие — нет. Энаите уже очень давно никто не противостоял.
— Потому, что остальные уже мертвы, — сказал Клэренс.
— Или изнасилованы, — сказала Галина.
— Или обращены в рабство, — сказала Оксана.
— Боже, какие вы все жизнерадостные. Заткнитесь, я хочу отметить успех.
И я занялся этим, будь оно проклято.
Не подумайте, что я всегда бросаюсь навстречу опасности с криком «Джеронимо!» Иногда я просто пропускаю скучные подробности. Вся следующая неделя была такой.